Беседы с равом Авраамом Ильягуевым. Часть третья

- Авраам, как складывалась жизнь в Израиле?

- В Израиле мы с супругой поселились сначала в Кфар-Хабаде, затем в Рамат-Гане. Предстояло очень серьёзное обучение в ешиве. Тут уже мой список шаббатных песнопений заметно пополнился. И со временем я стал открывать для себя мир хасидского нигуна ("нигун" - литургический напев). Возраст этих мелодий составляет приблизительно 250-300 лет. Мир хасидского нигуна, имеющего и душу, и тело, заставил меня задуматься о музыке вообще. И при всём при том, что я не забываю музыку, на которой вырос и даже, более того, продолжаю интересоваться ею по сей день, хочу сказать, что даже самым глубоким пластам восточной музыки далеко до глубины еврейской мелодии с духовной точки зрения. При этом я не отрицаю музыку о евреях - песни "Еврейские глаза", "Дорогие мои евреи", "Еврейский портной" и др.

- Как хазанами усваиваются достаточно нелёгкие мелодические обороты молитвенных распевов?

- С одной стороны, есть школы, обучающие хазануту. С другой стороны, это естественный процесс для человека, который постоянно посещает синагогу, даже если он не достиг возраста бар-мицвы. Со временем он незаметно для себя просто впитывает эти интонации. И потом начинает пробовать себя во время молитвенного служения. Но, кроме того, есть и специальное обучение канторскому мастерству, которое сегодня относится к академический области. Среди обучающихся, кстати, могут быть и не очень религиозные люди. Этих мастеров порой специально приглашают на такие события, как Йом-Кипур, где молитву необходимо распеть очень грамотно и красиво.

- Скажи, как дошли до нас эти мелодии?

- По устной традиции - из поколения в поколение. Нынешний Любавический Ребе собрал материал, который назвал "Сефер-а-нигуним". На сегодняшний день их более 1000. Часть из них собрал предыдущий Любавический Ребе, часть принадлежит предыдущим хасидам. Их огромное разнообразие.

- В чём особенность хасидских напевов?

- Есть одна важная деталь. Слушая музыку других направлений, ты, как правило, подбираешь её соответственно своему настроению. В хасидской музыке такой подход неприемлем. Тут ты должен войти в настроение нигуна, который способен вывести тебя, к примеру, из депрессии. Это достаточно общий пример психологического воздействия такой музыки. Возможны и другие случаи её восприятия. Есть среди них такие, которые начинаются в миноре, а заканчиваются в торжественном мажоре. И тогда, когда тебе, скажем, взгрустнулось, ты обязательно уловишь этот момент преломления в музыке и последуешь за ним. Таким образом и происходит смена настроения и состояния души. Лично мне не раз приходилось переживать такое состояние. Могу привести пример.

Когда я уезжал из Кубы, мне было достаточно грустно. Мне попался под руку диск, который в своё время я не мог никак отыскать. И начав слушать его, я обнаружил запись какого-то нового нигуна. Слушая его, я постепенно стал понимать, что Б-г делает всё к добру. Настроение постепенно стало меняться и душа моя, в конце концов, возрадовалась. Уныние осталось позади.

Поэтому, говоря об особенностях хасидских нигунов, я хочу заметить, что при всём их разнообразии, в целом, они ведут к радости. И мы никогда не должны забывать о том, что печаль вообще не еврейская идея. Печаль - это то, чего хочет добиться от нас нечистая сторона этого мира. Поэтому суть нигуна отражает торжество еврейской души.

Иной раз, наблюдая за тем, как поют хасиды из разных стран, собираясь на какой-нибудь конференции за одним большим столом, может создаться впечатление, что они долго репетировали, хотя на самом деле это не так. Объясняется это всего лишь единством, которого не добьёшься никакими репетициями.

- Обрамляется ли такое пение аккомпанементом?

- В рамках застолья, конечно, нет. Но в некоторых случаях это возможно и такие примеры есть. К примеру, это интересные обработки Авраама Фрида.

И ещё одну такую попытку мы попробовали осуществить совсем недавно в концерте, который проходил в "Амфитеатре" МЕОЦа. И вроде бы получилось. Звучала только хасидская музыка, к исполнению которой были привлечены флейта, скрипка и ударные инструменты.

Вот ещё один интересный пример. Не так давно во время свадебного торжества дочери раввина Берл Лазара исполнялся нигун, принадлежащий перу первого Любавического Ребе. Об этом нигуне говорят, что ребе вложил в него все свои знания Торы. Так вот, помимо того, что все дружно пели этот нигун, исполнялся он на скрипке и кларнете. Очень красивое двухголосие. Мне стало интересно взглянуть на музыкантов. И когда я подошёл поближе, то в кларнетисте узнал Игоря Семендуева - одного из любимейших учеников моего папы - выпускника Нижегородской консерватории, ныне живущего в Санкт-Петербурге.

Интервью провёл Гарик Канаев.

Автор: Материал подготовил Гарик Канаев