Эксперт: израильский закон о смертной казни сомнителен в моральном отношении

Принятие Кнессетом 30 марта закона о смертной казни для террористов вновь подняло один из самых острых вопросов в израильском праве: не только о том, должно ли государство практиковать смертную казнь в принципе, но и о том, был ли этот закон написан таким образом, что на практике он будет применяться дискриминационно. Согласно закону, смертная казнь через повешение становится стандартным наказанием, которое могут выносить военные суды за определенные террористические преступления.

Специалист по уголовному и конституционному праву и президент Колледжа менеджмента в Ришоне-ле-Ционе Йорам Рабин считает этот закон уязвимым, как в моральном, так и в юридическом отношении, сообщает JP.

Принятие этого закона ученый назвал «моральным пятном» и заявил, что когда-то считал, что смертная казнь в таком виде никогда не вернется в израильское право.

В период британского мандата смертной казнью карались как убийства, так и преступления против безопасности, такие как государственная измена, шпионаж и пособничество врагу, сказал он. Израильское законодательство унаследовало эти положения, но в 1954 году смертная казнь за убийство была отменена, причем по инициативе депутатов от религиозных партий.

С момента основания государства, отметил Рабин, смертная казнь предусматривалась за узкий круг преступлений, но была приведена в исполнение лишь однажды, в случае Адольфа Эйхмана.

По словам Рабина, принятие нового закона — это не просто очередная мера по борьбе с терроризмом. Он знаменует собой отход от давней израильской нормы, согласно которой смертная казнь формально сохранялась в ограниченных областях права, но на практике почти никогда не применялась.

Справочные материалы, которыми Рабин поделился после интервью, отражают ту же более широкую точку зрения: демократические системы со временем отошли от смертной казни, право на жизнь лежит в основе конституционной проблемы, и собственная израильская правовая традиция развивалась в сторону почти полного отказа от применения смертной казни даже там, где она технически оставалась доступной.

В центре критики Рабина находятся два отдельных правовых вопроса.

Первый — это общеконституционная проблема: можно ли согласовать саму смертную казнь с Основным законом: достоинством и свободой человека. «Нет никаких сомнений, — сказал он, — что смертная казнь противоречит конституционному праву на жизнь». По его словам, юридический вопрос будет заключаться в том, сможет ли такое нарушение выдержать проверку в соответствии с положением об ограничении сроков, предусмотренным Основным законом: о достоинстве и свободе человека, — конституционным критерием, который позволяет нарушать права только в том случае, если нарушение служит надлежащей цели и не превышает требуемой степени.

На практике это означает, что суд должен будет задаться вопросом не только о том, является ли борьба с терроризмом законной целью, но и о том, является ли смертная казнь соразмерным способом ее достижения, включая вопрос о том, может ли менее жесткая альтернатива, такая как пожизненное заключение, достичь той же цели.

Однако Рабин предположил, что более серьезная проблема может заключаться в другом — в том, что он назвал дискриминацией, заложенной в самом законе. Закон создает специальный механизм для случаев, когда человек умышленно причиняет смерть в результате террористического акта «с целью отрицания существования Государства Израиль». В рамках военного суда для «жителей этого района» смертная казнь является наказанием по умолчанию, а пожизненное заключение остается исключением только в том случае, если суд установит особые обстоятельства и предоставит письменное обоснование.

Определение «житель района» в законе исключает граждан и резидентов Израиля.

По словам Рабина, именно в этом аспекте закон оказывается особенно уязвимым. Террор в израильском законодательстве — это более широкая категория, чем предполагает этот закон, сказал он. Он может включать, например, идеологически мотивированное насилие со стороны евреев, а также палестинцев.

Рабин указал на убийство премьер-министра Ицхака Рабина и убийство Мохаммеда Абу Хдейра как на примеры политического или националистического насилия, которые соответствуют логике терроризма, хотя новый закон был сформулирован в более узком ключе, связанном с отрицанием существования Израиля. «На практике, — сказал он, — будет дифференциация, и для арабов это будет смертная казнь».

Этот спор уже вышел за рамки академических дебатов. В Верховный суд подано две петиции, что, как ожидается, станет первым этапом юридических оспариваний этого закона. Критики утверждают, что закон направлен против палестинцев, судимых в военных судах, в то время как Кнессет назвал законопроект сдерживающей мерой против будущих террористов.

Рабин заявил, что, по его мнению, вопрос равенства в конечном итоге может оказаться для суда сложнее, чем более широкий теоретический вопрос о самой смертной казни. Некоторые судьи, по его мнению, могут колебаться, прежде чем заявить, что смертная казнь всегда неконституционна при любых обстоятельствах. Но закон, создающий режим, который, вероятно, будет действовать почти исключительно против арабских обвиняемых, может оказаться гораздо сложнее защитить. «Я думаю, что сложный вопрос будет касаться дискриминации», — сказал он.

Сторонники закона утверждают, что смертная казнь необходима как превентивная мера. Однако это утверждение подвергается серьезным сомнениям. Материалы, предоставленные Рабиным, указывают на большое количество научных работ, ставящих под сомнение, снижает ли смертная казнь вообще уровень убийств, не говоря уже о терроризме. Он также отметил, что любые сдерживающие факторы, существующие в обычном уголовном праве, еще слабее в израильских реалиях, где террористические акты часто коренятся в религиозном фундаментализме.

Была также поднята более насущная проблема безопасности: казни могут иметь обратный эффект. Среди упомянутых рисков были ответные показательные убийства израильтян в стиле ИГИЛа, когда месть снимается на видео, и сокращение возможностей для будущих обменов пленными или соглашений о заложниках.

Рабин поместил Израиль в более широкий контекст западного правового ландшафта. Европа, отметил он, отменила смертную казнь. Соединенные Штаты остаются главным исключением среди западных стран, хотя даже там эта практика оспаривается, ограничивается государственным законодательством и применяется все более неравномерно; современная тенденция — это долгосрочный отказ от казней, даже там, где эта мера наказания формально сохраняется.

На данный момент закон остается в силе. Однако его будущее, вероятно, будет решаться не только на политической арене, где коалиция поддерживала его как давно обещанную меру по борьбе с терроризмом, но и в суде, где его противники будут проверять с точки зрения как конституционности так и соблюдения принципа равенства.