Из дневника офицера Красной армии, поэта Александра Семендуева

Я давно хотел написать об этом удивительном человеке и о его фронтовых дневниках, в которых он делал записи во время затишья. Это не рассказ и не повесть, а изложение фактов. Александр и до войны писал в свободное время стихи, прозу, а на войне начал вести дневник, чтобы сохранить увиденное для потомства. Случайно в беседе с моей знакомой, которую зовут Женей, я узнал, что она племянница Александра Семендуева. Женя познакомила меня с Геннадием, сыном Александра, и я выражаю ему глубокую благодарность за предоставленные документы, фотографии, записки и оказанную помощь.
Александр Шаулович Семендуев родился 9 мая 1916 года в Дербенте, в семье бондаря, знаменитого ашуга и поэта Шаула Симанду. В восьмом классе он параллельно учился на шестимесячных педагогических курсах, а после успешного окончания восьмилетки начал работать учителем начальных классов еврейской школы им. М. Горького. Первые его стихи были напечатаны в газете «Захметкеш» в 1934-м, а в июле этого же года Александр вместе с Манувахом Дадашевым был приглашен на Первый съезд советских писателей Дагестана от дербентского литературного объединения.
Затем он окончил два курса рабфака НКПС – в Москве и Мичуринске, а в начале сентября 1936 года поступил в Тамбовское артиллерийско-оружейное техническое училище (ТАОТУ), которое успешно окончил в 1939 году военным техником второго ранга, затем был призван в армию и отправлен в Киевское артиллерийское училище. В октябре 1941 года Александр был направлен в Москву для службы в штабе формирования гвардейских минометных частей, был участником обороны Москвы.
Дивизион, где служил Александр, шел по пятам врага до Волоколамска, и новое мощное оружие с ласковым именем «катюша» приносило красноармейцам победы. Это был прорыв в разгроме немецко-фашистских войск под Москвой и в других сражениях Великой Отечественной войны, где гвардейские минометы «катюша» наводили на немцев страх и обращали их в бегство.
Записи в дневнике Александра начинаются 1.10.1941, а заканчиваются 28.06.1945. Многие записи уже тяжело читать – время наложило на них свой отпечаток. Анализируя их, видишь, что Александр не каждый день делал записи в своем дневнике. Наверное, времени не было. Как говорят – на войне как на войне. Но то, что он успевал записывать, очень ценно, ведь Александр сохранил правду о войне, о событиях, которые происходили у него на глазах.
«…7 октября 1941 г. Под деревней Богатыри Смоленской области реактивная батарея И.А. Флерова наткнулась на танковую засаду противника. Бойцы и комсостав бились с врагом до последнего патрона, а затем уничтожили установки «катюш». Оставшиеся в живых бойцы и раненые пытались выйти из окружения. Все установки артбатареи были взорваны русскими бойцами, погиб и ее командир, унося с собой секрет нового оружия».
Александр Семендуев принимал участие в комплектовании материальной части и вооружении первых дивизионов «катюш». Его подразделение, возглавляемое капитаном В.З. Линенко, сделало первые залпы знаменитых «катюш» по позициям немецко-фашистских войск под Москвой. Эти страшные, ошеломляющие удары приводили в шок гитлеровских солдат и офицеров, приводя их в шок и нанося огромные потери в живой силе и технике.
«…Из сообщений командиров мы знали, как фашисты ненавидят коммунистов и евреев. И поэтому нам хотелось как можно быстрее добраться до их звериного логова».
«…01.04.42 – рекордный день в наступательных действиях немецкой авиации на этом участке. Черных гадов сегодня очень много в нашем советском небе. Вон впереди бомбят 15 «штук», слева – транспортные самолеты в сопровождении «Ю-88» и в два яруса «мессеры». Нижние – охраняют пикирующих бомбардировщиков, а верхние — сменяют их через 20–30 минут. Кроме всего этого, как раз над нашим участком ОП (опорный пункт. – Прим. ред.) и немного восточнее летают пять «костылей» – это самые противные самолеты, мы их больше всего ненавидим. После нашего залпа мы уехали сразу. Издали видно было, как в районе ОП поднялся большой столб дыма. Желтокрылые гады, вылетающие на охоту по переправам и скоплениям на дорогах (мы их называли «регулировщиками»), устремились на место появления дыма и немного побомбили. Но нас давно там не было. Выезжаем еще раз на ОП. Слева – вражеский самолет. Быстро навели красавицы-«катюши», произвели залп. Самолет такого дает деру, что радостно видеть это зрелище. А самолет справа, все время сопровождающий нас, сделал последний круг и тоже дал ходу. На этом участке наши части удерживают сильный натиск противника. Бомбардировка наших позиций не дала им блестящих результатов. Всё равно, наступательный порыв наших воинов, несмотря на большие потери, они остановить не могут».
«…Наступал сырой осенний вечер, без дождя, с пронизывающим до костей ветром. С переднего наблюдательного пункта передали о сосредотачивающемся противнике в районе рощи. Наш командир проверил точность наблюдения и передал: «По цели номер четыре, внеочередным, сыграть всеми инструментами!» Через минуту последовала другая команда: «Зарядить, повторить за замученных в Лужках!». И еще одна команда: «Левее 0-20, за женщину в платке!»
Прошло с тех пор более 40 лет, а до сих пор помнится та старая женщина из деревни Лужки и наша месть за нее, за ее старика, за всех, кого зверски замучили, за весь наш народ».
«…27.09.42. До 10 часов все идет нормально. Но вот одна минута одиннадцатого, и в небе появляются «мессеры», а за ними целая армада бомбардировщиков. Начинается жестокая, безудержная бомбежка нашего участка – «мешка», в котором мы находимся. Сбылось то, чего ожидали: не могли напрасно летать над нами «рама» и «костыль». В воздухе гул моторов, а на земле разрывы бомб не прекращаются…».
«…30.09.42. Вызывают в штаб. Насупившись, сидят Лопанец и Гусаков. Докладываю о прибытии. Лопанец выдавливает из себя недовольным голосом: «Вы должны идти туда сами, возьмите с собой бойца и всё, что необходимо. Так приказал Виниченко». (Речь идет о том, что он должен вернуться на оставленную точку и уничтожить все оставшиеся снаряды «катюш». – Прим. ред.)
Я знаю, что меня посылают на верную смерть. Если бы это делалось для того, чтобы поднять мой дух, сказать обо мне как о совершившем замечательный подвиг, так нет, это всё делалось с какой-то злостью и обидой, тут была какая-то цель...
Оставил все свои вещи у бойца, а у себя одну плащ-палатку. Попрощался в душе со всем, что мне на свете дорого и бесценно. Цепляюсь за мысль, что мне пути обратно к своим нет, если не выполню приказ... Подбираю плот из нескольких соединенных веревкой палок и на этот раз дохожу до противоположного берега. Здесь много убитых и раненых. Голоса раненых, мольбы о помощи, о спасении на всю жизнь пробираются в мое сердце. Но помочь нечем, а я должен выполнить приказ. Ищу начальство из 391, но, увы, никого нет, все смотались. Оставшиеся в живых бойцы ждут своей гибели. Кругом немцы, треск их автоматов. На один миг становится темно в глазах. «Я же в руках немцев», – думаю. Но, двигаясь ползком, перед собою вижу только цель, всё на свете забываю. Начинается усиленная дрожь, но ждать нельзя, скоро рассветет. И 01.10.42 в 6 часов утра добрался до заветной цели и стал собирать все снаряды. Подготовив всё, я чиркнул спичкой, и горючая смесь загорелась ярко-синим пламенем. Надо было спешить назад, чтобы не собрались на разрыв. Как дешева, как коротка наша курносая жизнь! Оставалось перейти на «свой» берег через Ловать. Это я сделал с большим мастерством, забыв порадоваться тому, что я еще живой…»
После того как враг был отброшен из-под Москвы и освобождены города Клин и Калинин, седьмой дивизион отправили на Северо-Западный фронт, где Александр прошел суровую школу боев. С 1942 года участвовал в боях против немецких оккупантов в должности начальника артвооружения полка на шести фронтах и в 10 дивизиях. Его полк закончил войну 9 мая 1945 года, а потом дислоцировался в Германии.
Александр вернулся на родину в 1946 году, участвовал в восстановлении Днепрогэса. В 1947-м он окончил Высшую артиллерийско-техническую школу и продолжал служить в рядах Советской армии в различных должностях. В 1960 году был демобилизован в звании гвардии подполковника технической службы. Награжден орденом Боевого Красного Знамени, орденами Отечественной войны и Красной Звезды и 15 медалями. Он являлся инвалидом войны 2-й группы.
С 1960 по 1993 год А.Ш. Семендуев работал учителем труда в школе, а затем перевелся воспитателем в подростковый санаторий города Евпатории. Его коллеги и воспитанники называли его «наш Макаренко» и «мастер золотые руки».
В послевоенные годы Александр продолжал писать. Его стихи печатались в альманахе горских евреев «Ватан Советиму». Он перевел с азербайджанского на горско-еврейский язык стихи своего отца – Шаула Симанду. В Махачкале в 1991 году выпустили его первую книгу «Мое время», а в 1993-м вышел в свет сборник «Волны жизни». По словам сына, он совместно с супругой Сибой работал над горско-еврейским словарем.
Стихи этого сильного, удивительного человека были посвящены родителям, родному краю, городу детства Дербенту, войне, дружбе, природе. Он, как и его отец, был музыкальным человеком и прекрасно исполнял на мандолине родной репертуар и классику. По рассказу Геннадия, музыке Александра сначала учил отец, а в 1930-е годы его учил слепой музыкант по фамилии Кочмарик. Он сам, играя на слух, диктовал ребятам ноты.
В свой первый приезд в Израиль в 1996 году Александр подарил сыну свои именные часы и свою мандолину. Второй раз он побывал в Израиль в 1998-м и посвятил этой стране и ее народу цикл стихов.
Доблестный офицер и поэт ушел из жизни в августе 1999 года.
Хочу привести здесь только два его стихотворения.


У братской могилы

Здорово, ребята родные,
Мы к вам вот с визитом опять,
Чтобы вспомнить дела боевые,
Подумать, всплакнуть, помолчать...

Подправивши космы седые,
По-старчески сгрудясь в ряды,
На ваши могилы святые
С тоской возлагаем цветы.

Мы были идейно богаты
И спаяны целью одной:
Скорей отогнать супостата
От нашей столицы родной.

Рабочие парни простые,
Бывало, и ночью, и днем
Врывались мы в села пустые
Под бешеным вражьим огнем.

По снегу все вместе бежали,
Косила нас смерть без стыда,
И падали мы, и вставали,
А вы тут легли навсегда.

Безвременной смертью почили…
Да будет нетленным ваш прах!
Мы, братцы, вас в землю зарыли,
А облик ваш – в наших сердцах.

В окопах промерзлых дрожали
Мы, люди с различной судьбой,
Единой болью страдали,
Делились пайком и мечтой.

В лучах золотых обелиски
Румянцем кровавым горят,
И славных имен ваши списки
Торжественным строям стоят.

С боями Москву отстояли,
За вас отомстили врагу,
Такую войну отшагали,
А вот перед вами в долгу.

Победный мы стяг водрузили,
За честь постояли земли.
А то, чем вы так дорожили,
Простите, спасти не смогли.

1988 г.


ДовгIо.

Пэтош, барут хьэйф не берде сухунди
Хоримуре – Ватан тозе девргьоре.
Дуьпое гуьрг мерг э инсон венгесди
Те кишдибенд хуни сохде хуьшдере.

Ватан иму битов э женг вэхуьшди
Эй нисд сохде эз руй гIульом фашизме.
ЖегIмиетгьо, гьеме гIуьлом гуьрд бири
Эри Васал зиндегуни эн гьеме.

Гэрс рихунде мере э ер туь меер,
Эз дуьлтуьш ше гьеме хэелгьойтуьре …
куьнди рахме, Ватанме дур, раче ер,
Имид бош туь мивогордум гьегене.

1942 сал.
Автор: Материал подготовил Иосиф Бесандилов