Израильтянин переехал жить в село в горах Дагестана: «Здесь я чувствую, что нужен»

Меня зовут Ицхак Штерн, мне 74 года. Всю свою жизнь я прожил в Израиле — работал бухгалтером, растил детей, платил налоги и ездил отдыхать в Европу, когда было здоровье и возможности. Я овдовел три года назад. После смерти жены всё вокруг померкло. Дом стал пустым, шум улиц раздражал, даже синагога больше не утешала. Я стал задаваться вопросом: зачем вообще продолжать, если всё самое дорогое осталось в прошлом?

Переезд в Дагестан не был запланирован. Это было скорее бегство — сначала от одиночества, потом от самого себя. Но кто бы мог подумать, что моим спасением окажется крохотное село в Тляратинском районе, среди гор, где нет ни супермаркетов, ни интернет-магазинов, ни даже евреев. Зато есть река, каменные дома, крепкий чай на костре, добрые глаза и удивительное чувство покоя.

Почему именно Дагестан?

На этот вопрос я сам себе долго не мог ответить. Всё началось с случайного видео, где парень шёл по альпийскому лугу в Дагестане — зелень, облака, пастухи с овцами. Это всё напоминало мне Швейцарию, где мы с женой бывали. Я посмотрел — и почувствовал укол в груди. Не тоску, а зов. Как будто кто-то говорил: «Попробуй. У тебя ничего не держит».

Я купил билет до Махачкалы. Без плана. Просто хотел увидеть.

Там я арендовал машину с водителем и сказал:

— Покажи мне настоящий Дагестан. Без глянца.

Он отвёз меня в Тляратинский район. И больше уезжать мне не хотелось.

Медведь и первая настоящая ночь

На третий день моего пребывания я пошёл гулять в лес недалеко от села Тохота. Я много лет хожу в горы, думал — справлюсь. Но я не знал, что в этих краях иногда выходят медведи. Один вышел. Неожиданно. Я замер. Он тоже. Потом рыкнул — и побежал. Не на меня, а мимо. Но страх парализовал. Я упал, ударился головой о камень. Очнулся уже в доме — тёплом, простом, с глиняными стенами и запахом овечьего сыра.

Меня нашёл местный мужчина — Ахмад. Увидел в бинокль, как я шёл, потом услышал шум. Он вынес меня на себе.

С этого момента я был «не просто старик», а «еврей, которого медведь не тронул». Так меня теперь и зовут дети в селе — с уважением и без насмешки.

Принятие — не по крови, а по духу

Когда я сказал, что хочу остаться, местные были в недоумении:

— У тебя, что, в Израиле плохо?

Я улыбался:

— У меня в Израиле всё было. Кроме души.

Тут меня не понимали сначала. Не скрываю — был скепсис. Старик, чужак, да ещё и еврей. У кого-то это вызывало напряжение. Но я ничего не доказывал. Я просто жил. Показывал, как делаю хумус, помогал с бухгалтерией в местном магазине, чинил забор соседке, учил детей считать на иврите — они смеялись, и мы вместе читали вслух.

И через пару месяцев я понял: меня приняли. Не по вере. Не по паспорту. А по поступкам.

Ахмад однажды сказал:

— У нас главное — не кто ты, а как ты ешь хлеб с соседом. Ты ешь просто. Значит, свой.

Жизнь без суеты и со смыслом

Сейчас я живу в доме на краю села. Дом мне помогли восстановить. У меня есть печка, резные ставни, сад с яблоней и козёл, которого зовут Авраам — в шутку. Я хожу пешком за водой, пеку лепёшки с женщинами, учусь говорить на аварском. Уже знаю: «Салам алейкум» и «рахмат».

Каждое утро я иду к роднику и пью холодную воду. Потом читаю Псалмы. Здесь они звучат иначе. Не как молитва, а как часть окружающего мира. В этих горах сам воздух говорит с Богом — ты лишь присоединяешься.

Мне не нужно больше валерианы. Ни таблеток, ни психолога. Я спокоен. Даже счастлив. Тихо, глубоко, просто.

Почему не Швейцария?

Я бывал в Швейцарии. Там красиво, чисто, удобно. Но холодно — не в климате, а между людьми. Там всё по правилам, по расписанию, по страховке. Здесь — по сердцу.

В Швейцарии я не чувствовал, что нужен. Здесь — чувствую. Меня зовут, со мной советуются, меня ждут. Это удивительно: в горах, где мало всего, у тебя может быть всё.

Что я понял в старости

Моя жена говорила: «Старость — это не про возраст. Это про одиночество». Я не понял тогда. А теперь понял.

Старость можно прожить ярко, если ты находишь место, где тебя видят и слышат. Где ты не «проблема», а человек. В Дагестане я старик. Но — уважаемый. Улыбающийся. Счастливый.

Я не знаю, сколько мне осталось. Но я знаю, что каждый день здесь — подарок. И я благодарю за него.

А дети? Израиль? Будущее?

Мои дети приезжали. Им было странно. Один из внуков сказал:

— Это как лагерь, только без Wi-Fi.

Но потом понял: дедушка счастлив.

Я не знаю, останусь ли здесь до конца. Но знаю, что именно в этом дагестанском селе я снова начал дышать. Именно здесь меня обняла жизнь — тёплая, живая, простая. Без глянца, но с глубиной.

И если бы кто-то мне сказал ещё пять лет назад: «Ты будешь пить чай с пастухами в Тляратинском районе и смеяться, глядя в огонь», — я бы не поверил.

А теперь — живу так. И ни на что не променяю.