Почему в Израиле считали, что пограничный забор обеспечит защиту от террористов?

7-е октября 2023 г. — дата, которая надолго останется в памяти еврейского народа как один из самых мрачных дней. Концепция безопасности Израиля рухнула, когда террористы ХАМАСа хлынули через забор, окружавший территорию сектора Газа.

Израильские лидеры полагали, что это укрепление, которое обошлось в 1,1 млрд долларов, на реализацию которого потребовалось более трех лет, — станет защитным щитом для граждан страны на границе.

«Этот барьер, творческий, технологический проект первого порядка, лишает ХАМАС одной из возможностей, которые он пытался развить, и ставит стену из железа, датчиков и бетона между ним и жителями юга, — заявил министр обороны Бени Ганц на церемонии, посвященной завершению строительства в 2019 году.

На видеозаписях, сделанных в субботу, было отчетливо видно, что забор практически ничего не сделал для того, чтобы остановить вторжение.

Боевики ХАМАСа снесли его бульдозерами, а затем проехали через зияющие дыры на джипах и мотоциклах. Другие проплывали мимо на планерах, а хамасовские «моряки» пересаживались на лодки и пытались добраться до израильской территории по морю.

Премьер-министр Биньямин Нетаньяху принимает участие в церемонии завершения строительства основного участка обновленного израильско-египетского пограничного забора, 2 января 2013 г.

Результат известен всем. Около тысячи израильтян погибли — крупнейшее массовое убийство евреев со времен Холокоста. Более сотни заложников, включая пожилых женщин и младенцев, находятся в плену у ХАМАСа.

Как могущественный ЦАХАЛ, в свое время выводивший из строя огромные арабские армии смелыми наземными маневрами, оказался вынужден полагаться на забор для защиты жизни своих граждан, живущих поблизости?

Обида

На протяжении большей части своей истории ЦАХАЛ не стремился к оборонительным мерам. Его традиционная концепция безопасности основывалась на трех взаимодополняющих принципах: сдерживании, раннем предупреждении и решительной победе на поле боя.

Руководствуясь этой концепцией в эпоху своих знаменитых побед над регулярными арабскими армиями, ЦАХАЛ создавал наступательную мощь, призванную удерживать противника от нападения, и разведывательные системы, позволяющие обнаружить, когда это сдерживание ослабевает. Если не удавалось убедить противника в том, что ему лучше избежать конфликта, ЦАХАЛ задействовал всю мощь своего наступательного потенциала для достижения быстрой и решительной победы на территории противника.

Это, согласно концепции, должно способствовать усилению сдерживания.

Об обороне заговорили в 1960-е годы, когда Израиль рассматривал возможность приобретения у США зенитно-ракетного комплекса Hawk. Возможность расходования ограниченных ресурсов на оборону вызвала жесткую оппозицию на самом высоком уровне командования ЦАХАЛа.

Командующий ВВС Эзер Вейцман выступал против этой идеи, поскольку считал, что она даст политическим руководителям Израиля повод избежать смелых наступательных операций, в данном случае внезапных авиаударов, необходимых для победы в войне. «Я опасался, что, когда высшему руководству придется утверждать воздушное наступление, — писал Вейцман в своих мемуарах, — наличие у Израиля ракет Hawk фактически заблокирует быстрое принятие решения [о нанесении первого удара]».

Другие командиры не согласились с тем, что ракеты Hawk носят исключительно оборонительный характер. По их мнению, лучше было бы потратить деньги на гибкие платформы, такие как самолеты, которые могли бы выполнять как оборонительные, так и наступательные функции.

В итоге перед Шестидневной войной 1967 года за 30 млн долл. были закуплены пять ракетных батарей Hawk. Примечательно, что они были интегрированы в действующую наступательную концепцию, защищая объекты ВВС Израиля (помимо ядерного реактора в Димоне) для поддержания потенциала сдерживания и нанесения первого удара.

Последующий оборонительный проект, к которому приступил ЦАХАЛ, оказался провальным — и предвосхитил катастрофу, произошедшую три дня назад.

Печально известная «линия Бар-Лева» (ряд укреплений, построенных на берегу Суэцкого канала после Шестидневной войны) была легко преодолена египетскими войсками в начале Войны Судного дня 1973 года. Вместо того чтобы сдерживать продвижение противника и дать резервам ЦАХАЛа время добраться до фронта и перейти в наступление, попытки спасти осажденные войска на аванпостах (вместо того чтобы собрать достаточно сил для перехода через Суэц и дать бой противнику) отнимали большую часть внимания и ресурсов Южного военного округа в трудные первые дни войны.

Железные стены

«В конце концов, в государстве Израиль, как я его вижу, будет забор, окружающий его, — заявил премьер-министр Биньямин Нетаньяху во время поездки по израильско-иорданской границе в феврале 2016 года. — Мне скажут: "Это то, что вы хотите сделать, защитить виллу?". Ответ - да. "Мы окружим весь Израиль заборами и препятствиями?". Ответ - да».

Участок израильского барьера безопасности между еврейским поселением Модиин-Иллит (справа) и окраиной деревни Билин на Западном берегу реки Иордан, недалеко от Рамаллы, 23 июня 2011 г.

Ставка на оборонительный забор началась не с Нетаньяху. Израиль начал делать ставку на пограничные барьеры во время Второй интифады, более чем десятилетием ранее.

После ночного взрыва террориста-смертника в отеле Park Hotel Seder в марте 2002 г. и последовавшей за ним операции «Защитный щит» Израиль начал вызвавшее много вопросов строительство забора безопасности для отделения палестинцев Западного берега. Он построил новый и усовершенствованный забор на границе Израиля и Газы. Более 1,6 млрд шекелей было потрачено на строительство 400-километрового забора на границе с Египтом, первоначально для защиты от африканских мигрантов, а затем в качестве оплота против террористических групп, базирующихся на Синае. После смертоносных протестов палестинцев в Сирии в мае-июне 2011 г., в ходе которых десятки демонстрантов прорвали забор, Израиль построил заграждение высотой 8 м, проходящее на юг от Маджд-эш-Шамса.

В 2016 году Израиль начал строить забор от Эйлата до Тимны, на границе с Иорданией.

Если Израиль строит стены, то он также должен усадить за них своих граждан. В 2005 году Ариэль Шарон осуществил «размежевание» с сектором Газа и северной частью Западного берега реки Иордан, в результате чего тысячи израильских граждан были эвакуированы, причем некоторые — насильно.

Стены стали влиять на сознание солдат и командиров, сгрудившихся за ними. Государство возводило в сознании своих защитников ментальные барьеры, не менее грозные, чем те, что стояли на его границах.

Похищение Гилада Шалита в 2006 г. остается потрясающей иллюстрацией негативного психологического воздействия «стены». Террористы ХАМАСа прорыли туннель под пограничным забором, атаковали заставы и танк, на что солдаты не смогли эффективно отреагировать. Они либо совершенно не обращали внимания на потенциальную угрозу, либо просто спали, полагая, что само наличие заграждения обеспечит их безопасность.

Согласно отчету генерала в отставке Гиоры Айленда, расследовавшего этот инцидент, израильские войска не спешили пересекать заграждение в Газе, преследуя похитителей, полагая, что для проникновения в сектор им необходимы специальные разрешения и подготовка.

Стены в небе

Когда Израиль возводил стены и заборы, его противники предприняли логичный ответ: активизировали развитие своих ракетных арсеналов, чтобы запущенные ими орудия перелетали через заграждения. Эта угроза действительно открыла путь к тому, чтобы оборона заняла свое место среди трех традиционных элементов израильской концепции безопасности.

После того как в ходе Второй ливанской войны 2006 года «Хезболла» сумела поддерживать непрерывный огонь ракетами «Катюша», комиссия Меридора по доктрине национальной безопасности Израиля 2007 года представила оборону в качестве четвертой составляющей концепции национальной безопасности. В том же году премьер-министр Эхуд Ольмерт принял рекомендацию министра обороны Амира Переца и утвердил «Железный купол» в качестве решения Израиля по борьбе с ракетами малой дальности.

«Железный купол» задумывался как компонент ближнего радиуса действия в создаваемой Израилем системе противоракетной обороны. Система «Праща Давида» должна была защищать от ракет средней дальности, а системы «Стрела-2» и «Стрела-3» предназначались для поражения баллистических ракет большой дальности.

Эхуд Барак и Амир Перец

Не сразу «Железный купол» стал влиять на то, как Израиль ведет боевые действия. В ходе операции «Литой свинец» 2008-09 гг. в Газе, предшествовавшей развертыванию системы «Железный купол», пехота и бронетехника ЦАХАЛа совершили значительный наземный маневр.

После развертывания «Железного купола» в 2011 году Израиль провел еще два крупных боевых столкновения с ХАМАСом. В ходе операции «Облачный столп» 2012 года ЦАХАЛ полностью полагался на огневое противостояние и не совершал маневров, а ограниченное наземное наступление в ходе операции «Защитный рубеж 2014 года было осуществлено в рамках оборонительных действий против туннелей и не было направлено на нанесение поражения ХАМАСу в полевых условиях.

В последних раундах противостояния против ХАМАСа также не было ни одного наземного маневра.

Следует отметить, что с 1990-х годов ЦАХАЛ отходит от наземного маневрирования, делая ставку на точные удары, не подвергающие солдат ЦАХАЛа непосредственному риску. Однако после провала 2006 г. стало ясно, что ЦАХАЛу необходимо срочно исправлять ситуацию с наземными маневрами, а успех «Железного купола» лишил сторонников маневров значительной части их импульса.

Инвестиции в оборону и в этот раз вызвали противодействие. Многие офицеры ЦАХАЛа увидели в системе угрозу для концепции наступательного боя ЦАХАЛа. Более того, по их мнению, противоракетная оборона может даже помешать израильской стратегии сдерживания, поскольку она отнимет деньги у наступательного потенциала, на котором зиждется это сдерживание.

Знатоки военной истории могут провести параллель с другими неудачными масштабными оборонительными системами, которые имели тот самый эффект, которого опасался Вейцман. В статье «Маарахот», опубликованной в 2015 г., бригадный генерал ЦАХАЛа в отставке д-р Меир Финкель подробно описывает эффект оборонительной линии укреплений, которую Франция построила в 1930-х гг. для сдерживания немецкого наступления. В 1930–1937 гг. на строительство современной линии Мажино было потрачено 6% оборонного бюджета Франции, что отвлекало столь необходимые средства от наступательных потенциалов, таких как танки и самолеты.

Палестинцы из сектора Газа входят в кибуц Кфар-Аза 7 октября 2023 г.

Влияние линии Мажино ощущалось не только из-за выделенных на нее огромных средств. В своей работе, посвященной падению Франции во Второй мировой войне, британский историк Алистер Хорн описывает, как линия стала не только основным компонентом французской стратегии, но и создала иллюзорную атмосферу безопасности и защищенности.

На самом деле она не обеспечивала ни того, ни другого, и когда в 1940 г. немецкая бронетехника наконец подошла, она просто атаковала через Арденнский лес, где укрепления были очень слабыми. Франция капитулировала через 46 дней.

Угрозе позволили расти

Иллюзия того, что технологические премудрости «Железного купола» и высокотехнологичного забора позволяют ему укрываться в герметичном бункере столько, сколько потребуется, привела Израиль к тому, что проблема Газы до крайности обострилась.

Дальность и точность ракет террористических группировок Газы неуклонно росли. В 2012 году под обстрел попали Иерусалим и Тель-Авив, а в 2014 году настала очередь Хайфы. В ходе того же конфликта ХАМАСу удалось даже временно закрыть аэропорт «Бен-Гурион», на несколько часов отрезав от мира страну с самой мощной армией на Ближнем Востоке. Еще несколькими годами ранее такое было немыслимо.

«То, что когда-то было тактическим механизмом для временной защиты гражданского населения, превратилось в самостоятельную стратегию», — пишет политолог Йоав Фромер.

Старшие офицеры ЦАХАЛа предупреждали, что противник будет стремиться совершить те же атаки, что и 7 октября, и что территория непосредственно за забором стала целью вражеских планов.

Полковник Иегуда Вах, начальник Школы подготовки офицеров, побеседовал с командирами батальонов и бригад, действующих вдоль израильских пограничных заграждений, и опубликовал свои соображения в статье, вышедшей в 2019 г. в журнале «Дадо» — главном издании ЦАХАЛа.

Офицеры рассказали ему, что «Хезболла» и ХАМАС «стучат в забор» и понимают, что для достижения стратегических успехов им не нужно проникать вглубь израильской территории, а достаточно пересечь забор и совершать атаки и похищения людей вблизи границы. Командиры хорошо понимают угрозу похищений, но не уверены, что смогут пресечь все попытки.

Палестинцы осматривают выставку бригад "Изз а Дин аль-Кассам", военного крыла палестинского движения ХАМАС, во время праздника Ид аль-Адха в городе Газа, 30 июня 2023 г.

«Из-за того, что мы не пересекаем забор, другая сторона стала стратегически сильнее, — пишет Вах. — Противник готовит стратегические операции со своей стороны забора, а мы охраняем его небольшими и слабыми силами».

«В следующей кампании противник будет стремиться провести операцию по похищению солдат и нанесению ущерба гражданскому населению в городах, расположенных вблизи забора, и таким образом воспользоваться первым достижением кампании, — прогнозирует Вах. — Забор создает иллюзию и дает ложное чувство безопасности как солдатам Армии обороны Израиля, так и жителям близлежащих населенных пунктов».

Теперь иллюзия рассеялась, ложное чувство безопасности разрушено. Вопрос в том, что придет ему на смену.

Вернется ли Израиль к наступательному образу мышления и будет осуществлять маневры в глубине Газы, чтобы одержать решительную победу над группировкой, которая отнимает у него детей и стреляет в голову пожилым людям? Или же он будет искать другие способы сказать своим гражданам, что обеспечил им безопасность, в то время как опасные враги продолжают плести заговоры прямо за его границами?

Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк