Семейные реликвии

На сайте СТМЭГИ пользователи делятся своими находками из семейных архивов. Я, со своей стороны, имея немалый источник подобной информации, пока еще не опубликованной, хотел бы ознакомить читателей и со своими реликвиями. Тем более что они достаточно хорошо характеризуют своих хозяев. Две реликвии, которые мы свято бережем, дополнят для историков новыми чертами характер их обладателя – Якова Михайловича Агарунова. Где бы он ни жил, где бы ни находился, эти две реликвии были всегда рядом с ним. Не буду интриговать читателя, а сообщу сразу: речь пойдет о тфилине и о книге, по которой он обучался в раннем детстве у раби Беньямина в кубинской ешиве (нубохунда).

Меня часто спрашивали, как мог сочетать Яков Агарунов эти свои две ипостаси – быть ответственным партийным работником и одновременно глубоко знать и почитать еврейские традиции. Безусловно, эти вопросы обычно задаются либо ради принятого журналистского приема в интервью, либо людьми двух крайних позиций – или крайне религиозными, или крайне атеистически настроенными.

Ну, во-первых, Яков Агарунов, находясь на ответственных партийных должностях, занимался организацией и руководством нефтяной промышленности страны. Николай Байбаков, бывший министр нефтяной промышленности СССР, а в последующие годы председатель Госплана СССР, в своей книге назвал Якова Агарунова одним из создателей отечественной нефтяной промышленности. То есть Яков Агарунов, числившийся в номенклатуре ЦК КПСС, занимался хозяйственной деятельностью. А до этого он, находясь на республиканских, но также и высоких партийных должностях, занимался организацией и дальнейшим развитием культуры родного народа – горских евреев Азербайджана. Будучи членом Бюро ЦК КП Азербайджана, он был ответственным редактором республиканской газеты «Коммунист» на языке горских евреев и одновременно занимал должность заместителя директора Азербайджанского государственного издательства, возглавляя так называемый «Татский отдел». То есть ранее, будучи высокопоставленным республиканским партийным работником, он выдвинулся на поприще культуры.

Безусловно, он был до мозга костей коммунистом. Точно так же можно утверждать, что он был до мозга костей евреем. Вот как сам Яков Михайлович описывает свои ранние годы обучения в нубохунда:

«Как и все горские евреи того времени, проникнутые религиозным духом, мои родители отдали меня в 6-летнем возрасте в религиозную еврейскую школу «нубохунда». Я стал «талмидом» – учеником, а моим учителем был раби Беньямин, видимо, более прогрессивный, чем другие раввины (в синагогах он не служил).

В будущем, в первые годы советской власти, он отказался от своего сана и стал преподавателем светской школы. С ним я встретился потом, в зрелом возрасте, когда работал в городе Дербенте в редакции газеты «Захметкеш», на курсах учителей – горских евреев, организованных по моей инициативе. И он был «восхищен своим учеником».

Я хорошо помню свою учебу у него. У раби Беньямина были длинные палки. Мы учились, сидя на «хасдили» – рогоже. Нас было 20–30 мальчиков, и его палки должны были быть такими длинными, чтобы можно было наказать любого, даже из последнего ряда.

Ко мне относился он хорошо, видимо, я прилежно учился, да и имя моих родителей, наверное, внушало уважение. (Наш род Агаруновых по мужской линии принадлежит к еврейским священникам – коэнам, и Мухоил Якуб-оглы благословлял молящихся в своей синагоге.) В течение 6 лет я изучал Тору – Библию (Пятикнижие), «Нови» (Пророки), «Раши» (Комментарии), «Мишну» и многое другое, в том числе и религиозные пения, и исторические произведения, которые очень мне нравились. Я не только свободно читал на иврите (древнееврейском языке), но также свободно переводил («темиси») на горско-еврейский язык. Я мог бы сам быть раби, но в нашей семье это не было принято (коэны не бывали раввинами в синагогах), да и «помешала» этому Апрельская революция в Азербайджане».

Как-то я сообщил профессору Иерусалимского университета Мордехаю Альтшулеру о том, что меня часто спрашивают, как совмещались в одном человеке приверженность коммунистическим идеалам и верность еврейским традициям. Он с удивлением очень просто ответил: «Не понимаю вопроса. Можно быть евреем и одновременно быть коммунистом. Точно так же можно говорить, что можно быть коммунистом и одновременно быть евреем».

Сам же я могу только добавить, что Яков Михайлович твердо соблюдал обязательные еврейские традиции, даже несмотря на угрозу потери партбилета. Всегда по всем канонам соблюдал еврейский Песах. Причем человек абсолютно непьющий, выпивал, когда было необходимо, положенные во время Седера четыре бокала вина (предварительно попросив меня, своего единственного сына, наполнять ему бокалы). Рассказывал в каждый пасхальный Седер (я всё удивлялся, почему он все это вновь рассказывает: ведь в прошлом году он уже об этом нам сообщал) о том, как евреи освобождались из египетского рабства.

Как и было принято в роду коэнов, в их доме имелись полные записи нашей родословной, чем Яков Агарунов очень гордился. Я хорошо помню, как он тяжело переживал, обнаружив после приезда из Куйбышева пропажу этих записей и исчезновение двух свитков Торы и других семейных религиозных атрибутов. Голодавшие в годы войны кубинские родственники вынуждены были, по-видимому, продать эти реликвии.

После кончины Якова Агарунова я начал разборку его личного архива, так как он оставил для меня предсмертную записку с просьбой опубликовать его воспоминания, с указанием, что можно публиковать, а что оставить для внутрисемейных родословных сведений. Вот тогда я и увидел его тфилин, который ему первый раз возложили весной 1920 года в день его 13-летия. Эти столетние две черные кожаные коробочки на кожаных шнурках были уже с годами чуточку подсохшими, но очень хорошо сохранились.

А вот вторую найденную там же реликвию я привез с собой Израиль. Это священное писание «Эсрим вэ арба» из Танаха, включающее в себя «Ранние Пророки» (Невиим Ришоним), Том первый – книги Иисуса Навина (Иешуа) и Книгу судей (Шопетим). Эта книга была издана в 1903 году в г. Вильна. Выходные типографские данные напечатаны на русском языке в нижней части первой страницы обложки:

«ЭСРИМЪ ВЕАРБА»

т.е. СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ. ЧАСТЬ 1. – 2.

Съ Варшавского издания 1892 года.

ВИЛЬНА. В типографии Л.Л. Мана, на Завальной ул.

Домъ Вендорфа. 1903 г.

А на второй странице также по-русски: «Дозволено цензурою, Варшава, 26 августа 1903 г.».

На внутренней стороне твердого переплета, видимо, по поручению педагога, ивритской графикой чернилами написано имя владельца книги «Яаков бен Михаэль» (מיכאל בן יעקב) и русскими буквами «Якубъ Михаиловичъ Агаруновъ».

Эта ценная для нас книга, несмотря на ее более чем 110-летний возраст, прекрасно сохранилась, в ней легко просматривается самый мелкий шрифт. В ней совместно с основным текстом даются параллельно 12 различных комментариев. Намереваюсь показать ее нашему замечательному раввину Адаму Давыдову. Ведь она представляет собой ценность не только как издание раннего начала прошлого века, но и как исторический образец той литературы, по которой обучались мальчики – горские евреи в те далекие от нас годы в Еврейской Слободе Кубы. И каждый раз, когда я беру в руки эту семейную нашу реликвию, всегда с сожалением думаю о том, что остальные семейные древние религиозные реликвии, в том числе и свитки священной Торы, так и не удалось сохранить в то тяжелое военное время, когда нас не было в родном Азербайджане.

Привожу здесь некоторые страницы этой книги.

Материал подготовил Михаил Агарунов, профессор