О Владимире Дыховичном, Морисе Слободском, Владлене Бахнове и Якове Костюковском

Владимир Дыховичный, Морис Слободской, Владлен Бахнов и Яков Костюковский были известными писателями, у которых выходили свои книги, сценарии, а для артистов эстрады они писали редко и далеко не с каждым соглашались работать.

Основной их работой были сценарии фильмов и больших представлений. Для них характерно высокое литературное мастерство и изобретательность. Конечно, в то время писать можно было не обо всём. Вот тут и годились маленькие хитрости типа «Римских куплетов», действие которых происходило в античности. Например, Афанасий Белов в представлении мюзик-холла пел:

«Делал крупную промашку

Наш оратор-Цицерон,

Абсолютно без бумажки

Излагал все мысли он.

От чего же так он делал,

Я спросить его не смел.

Толь бумаги не имел он,

Толи мысли он имел.

Возвращались мы нередко

С представлений новых драм,

Драматурга бросив в клетку,

Голодающим зверям.

Звери автором питались,

Начинали в клочья рвать.

Мы тогда не догадались

Это критикой назвать.

Тоже не без хитрости. Тогда, а не сейчас.

Это Дыховичный и Слободской.

И еще один пример их мастерства.

Александр Шуров (Лившиц) и Николай Рыкунин пели эффектные куплеты.

«Колеса били мерный стук

То так, то тук, то так, то тук,

То так попеременно.

В купе, знакомом нам уже,

Давно сидят четыре дже,

Четыре дже, четыре дже,

Четыре джентльмена.

Под стук колес, под перебор

Встал первый за столом

И начал мерный разговор

Он в ритме поездном:

О том, что я король мясной

Везде молва гремит,

Моими бойнями и мной

Чикаго знаменит.

На два крюка берём быка

На крюк кого? Корову.

Бык «Му», а мы ему

Бык - брык

Готово!

Так речь закончил оптовик,

Внушительный деляга,

А поезд шёл чик-чик-чик-чик,

А поезд шёл чик-чик-чик-чик

В Чикаго.

С годами место Слободского занял Костюковский, и были созданы сценарии таких фильмов, как «Операция “Ы” и другие приключения Шурика», «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика» и «Бриллиантовая рука».

Я встречался с Яковом Костюковским и запомнил его скромность, простоту, контактность. В конце жизни он пришел к еврейской религии. И мы встречались с ним в синагоге.