Поэт, которого все знают, но не читают

«Я не червонец, чтобы всем нравиться», — заявлял великий русский писатель Иван Бунин. Эту же фразу, заменив червонец на целковый, любил повторять великий советский поэт Владимир Маяковский. Великие израильские поэты, изображенные на купюрах Банка Израиля, конечно же нравятся всем. Сегодня есть смысл рассказать о Шауле Черниховском, чей портрет украшает банкноту в 50 шекелей, поскольку 20 августа исполняется 150 лет со дня его рождения.

Именем Черниховского названы улицы и школы во многих городах Израиля, Дом писателя в Тель-Авиве и другие учреждения, в Тель-Авиве где он жил и работал в доме номер 89 по улице Ахад ха-Ам висит мемориальная доска в его честь.

Но, если мы спросим израильтян о его поэзии, окажется, что большинство из них его стихов не читали. Как же так получилось?

Родился Шауль Черниховский в 1875 году в селе Михайловка Таврической губернии. Он был, как принято говорить, вундеркиндом и полиглотом. С пяти лет мальчик читал по-русски, с семи — на иврите, пятнадцатилетним юношей переезжает в Одессу, где обучается в частном еврейском коммерческом училище Гохмана, изучает европейские языки: английский, немецкий, французский, а также самостоятельно — итальянский, греческий и латынь. В Одессе при поддержке историка и литературоведа Иосифа Клаузнера он начинает публиковать стихи и выбирает иврит языком своего творчества. Но важно понимать, что иврит в то время еще не стал разговорным языком еврейской страны, юный Шауль начинал писать на «древнееврейском» — языке Танаха и раввинских трактатов.

Черниховский получил образование в университетах Гейдельберга и Лозанны, стал доктором медицины. По возвращении из-за границы работал врачом в Мелитополе и в Харьковской губернии. В 1910 году переехал в Петербург. Во время первой мировой войны также был врачом в госпитале (Серафимовский лазарет в Минске). Был награждён орденами Св. Станислава третьей степени и Св. Анны третьей степени). После войны возвратился в Одессу, занимался частной медицинской практикой. В 1922 году эмигрировал из России, поселился в Берлине. В 1925 Черниховский впервые посетил Эрец-Исраэль, чтобы создать там филиал Маген Давид Адом, однако из-за сопротивления мандатных властей ему это не удалось. Одновременно безуспешно пытался получить место в больнице Хадасса в Иерусалиме, вернулся в Берлин. В Гейдельберге Черниховский женился на Марии фон Гозиас-Горбацевич; брак с нееврейкой воздвиг преграду между Черниховским и некоторыми кругами ишува, которые в дальнейшем противились переезду поэта в землю Израиля. Все же в 1931 году он окончательно переехал в Эрец-Исраэль, участвовал в составлении Словаря медицинских и естественнонаучных терминов (латынь-иврит-английский), работал врачом в школе.

Поэзия Черниховского воспевает Духовное возрождение через сионизм, освобождение еврейской души. Кроме лирических стихотворений писал баллады, идиллии и сонеты. Написал серию исторических баллад и поэму («Барух из Майнца»), которые описывают историю еврейства и антисемитизма. Зная древние и новые языки, поэт переводит знаменитые произведения, он перевёл на иврит «Илиаду», «Одиссею». В 1934 за перевод Калевалы награждён рыцарским крестом ордена Белой розы Финляндии. Как переводчик видел перед собой две основные задачи: расширить кругозор читающих на иврите, в частности, познакомить их с древними мифологическими представлениями других народов (так, он перевел на иврит эпос о Гильгамеше — в 1924) и освоить новую метрику, реализовать неиспользованные пластические возможности иврита. Также Черниховский перевел на иврит “Эванджелину” Г. Лонгфелло, “Макбета” и “Двенадцатую ночь” У. Шекспира, “Рейнеке-лиса” И.В. Гете (все в 1923-24), а также “Слово о полку Игореве” (1939). Его переводы одними из первых точно воспроизводили метрику подлинника. Черниховский стремился ввести в ивритское стихосложение гекзаметр. Нужно отметить, что поэт был известен в русском поэтическом мире, его переводили Валерий Брюсов и Владислав Ходасевич. В 1935 и 1937 годах был номинирован Клаузнером на Нобелевскую премию по литературе, хотя так и не получил её. Умер Шауль Черниховский в 1943 году в Иерусалиме.

НЕ МИГИ СНА...
Сонет

Не миги сна в тебе, не миги в грезах сладких,
Природа, вижу я движенье, вечный бой! —
На снежных высях гор, в глубоких копях, в шатких
Песках пустынь, меж туч, несущихся гурьбой!

Когда душа скорбит, ум мучится в загадках,
И гибнет цвет надежд, как лилии зимой, —
На берег я иду, где волны в буйных схватках
Ревут и где, могуч, стоит утес седой.

И там мне стыдно волн, что, со скалами споря,
Разбиты в пыль, встают и рушат вновь обвал,
Над гребнем — гребень пен, над павшим валом — вал!

И там мне стыдно скал, что, встав над бездной моря,
Снося удары волн, летящих тяжело,
Не внемлют гулу вкруг и взносят в высь чело.

(Перевод В. Брюсова)

Сегодня Черниховского почти не читают. Его считают устаревшим. Увы, из-за того, что поэт пользовался ашкеназской версией иврита с другими ударениями в словах, метрика его стихов не воспринимается широким современным читателем, который, например, не услышит гекзаметра, пытаясь продекламировать на иврите Гомера.

Но, если Черниховского не читают, то охотно слушают: на его стихи написано немало популярных песен. Самая известная «Омрим ешна Эрэц»:

Говорят: есть земля такая,
Земля, опаленная солнцем...
Где она, земля эта?
Где оно, это солнце?

(Перевод А.Воловика)

И что любопытно, разную музыку написали два знаменитых израильских автора: Ноами Шемер — для оригинального ашкеназского произношения, а Шломо Арци для современного сефардского.

Если интересно, можно сравнить.

Мелодия и исполнение Наоми Шемер:

Мелодия и исполнение Шломо Арци: