С Драгунским по жизни, или Полвека одиночества

50 лет назад не стало знаменитого детского писателя.

Мои ровесники хорошо помнят: он шел рядом с нами, везде и всюду. Всегда. Добрый спутник нашего детства. Такого уже далекого и того, которое всегда останется ближе всего на свете. Того самого «прекрасного далека»... что, если даже и не у всех оно было таким уж прекрасным, но — «что пройдет, то будет мило» ведь, никто еще не отменял...

Герои Виктора Драгунского были как будто нашим отражением, нашей тенью — и относились к тем, кого называют «вечными спутниками». Как и героев Николая Носова (кто же не распознал его едкую сатиру в «Незнайке на Луне») и Агнии Барто (с ее неожиданными рифмами и «такими простыми» аллитерациями), предсказавшего «технобум», Евгения Велтистова и милого и благородного Владислава Крапивина с его «коммунарами»… А были ведь еще и «для совсем маленьких« (Александр Волков), а для уже «обдумывающих житье» — Галина Щербакова. Это были те самые времена, когда б ы л а большая детская литература. И некоторыми своим примерами она никак не уступала даже и настоящим, классическим, образцам. «Денискины рассказы» Виктора Драгунского из этого ряда. Да разве только они!..

Вместо пролога, или Еврейское счастье Вити Драгунского

Витя Драгунский с матерью

Повезло ли ему? Еврейскому младенцу, а потом мальчонке-отроку? Вопрос, как говорят у нас, конечно, интересный, ну или, как минимум, непростой. Когда евреи из России бежали... нет, разъезжались, конечно же (бежать они начали лишь спустя несколько лет), по всему белому свету, более всего предпочитая, разумеется, Нью-Йорк, родители появившегося на свет белый (в одном из кварталов не самого веселого Бронкса) Вити Драгунского решили, напротив, сменить Гудзон на Гомель, и свое детство малютке суждено было провести на фоне более чем судьбоносных, как говорится, событий: то фронт Первой мировой был все ближе и ближе, то «комиссары в пыльных шлемах» настойчиво (и непременно по-своему) стремились решить судьбу мальчугана и его маленькой семьи, в которой, кроме него самого, осталась одна только мама Рита — папа Юда к тому времени уже умер от тифа.

Ну, выходит, кажется, что и не очень, вроде как, повезло. А вы как считаете?

«Синяя птичка», или На теплоходе Драгунского

Впрочем, был Витя Драгунский прирожденным артистом. Артистом с большой буквы. Художником, то бишь. Творцом. И — тем самым клоуном. Это-то и помогло ему в трудные новые времена. Некоторое время он действительно выходил на арену цирка, пока не сочинил развеселую песню «Пароход», которую, кроме Леонида Утесова, распевала еще и вся страна (впоследствии талантливый сочинитель придумает и зажигательную «Чудо-песенку», что станет фирменным шлягером, положенная на музыку Людмилы Лядовой, а также «Три вальса», которые превратятся в мини-спектакль Клавдии Шульженко), а потом создал труппу, которая и против властей — по совету одной из булгаковских героинь — не бунтовала, и ансамбль получился совсем даже и нешуточный.

Виктор и Алла Драгунские

«Синяя птичка» (так назывался этот «синтетический» коллектив, состоявший из профессиональных артистов самых разных жанров) достучалалсь даже и до ЦДРИ, который был в ту пору на гребне успеха, и вообще претендовала, ни много ни мало, на славу некогда знаменитого балиевского театра пародий «Летучая мышь», который, даром, что играл в полуподвале «мистического» дома Нирнзее, но славу имел весьма и весьма громкую... только вот, какой уж там Балиев, в те-то времена.... Само это имя было табу. Но имя — именем, а пародии-то, как класс (простите, как жанр), остались. Новые, вполне себе передовые, социалистические пародии. Порой даже и не без фривольности... Но это же были пародии для взрослых. А ему так хотелось писать для детей!

О Дениске любимом, или Детский мир Виктора Драгунского

Он знал мир детства, знал, как говорится, на кончиках ногтей, ощущал его флюиды, абсолютно оригинально интерпретируя детскую психологию, фобии и страхи юного подростка. Знаменитые «Денискины рассказы» выдержали совершенно немыслимое количество переизданий, не раз ставились на подмостках сцены и экранизировались (кто не помнит великолепную «Волшебную силу искусства»!), продолжая традицию, начатую еще Михаилом Зощенко: рассказы для детей, написанные как бы с их точки зрения. И без цирка, конечно же, тоже не обошлось. Денис Кораблев (прообраз любимого сына ныне тоже литератора, Дениса Драгунского) в лирической миниатюре «Девочка на шаре» влюбляется в маленькую циркачку, которая потом уедет на гастроли далеко-далеко, а он испытает, быть может, первое в своей жизни одиночество. Как это знакомо, не правда ли? И не у каждого ли из нас было что-то похожее в жизни? А, ведь первые зарницы были еще в детстве. Виктор Драгунский говорил о том, к а к это было, он писал о первой любви не только максимально лаконично, но и по-настоящему чувственнно, или, как сказали бы сегодня, атмосферно.

И на фоне выдуманных забав и приключений его маленьких героев возникали также и обстоятельства личной биографии автора, а действие рассказов происходило на реальных улицах, как, например, в Каретном ряду, где смешливый (по своему виду) писатель Драгунский жил со своей женой Аллой, красавицей и первой читательницей его сочинений, и сыном Денисом.

Со временем иные из детских персонажей Виктора Драгунского перекочевали и на страницы юмористического киножурнала «Ералаш», над которым сегодня смеются уже наши дети. Впрочем, сюжеты Драгунского порой грустны и располагают к размышлениям. Они трогают сердце юного зрителя и читателя своей искренностью. И правдивой придуманностью тоже.

...Полвека минуло. 58 лет Виктор Драгунский прожил. Во всей этой нумерологии, в хитросплетениях чисел и сроков есть что-то безразлично-зловещее. Над чем стоит — любовь и... юмор. И вот тогда безжалостное время уступает место благодарному воспоминанию.