«Еврейское» ≠ «ашкеназское»
Кухня и язык восточноевропейских евреев вытесняются из мест обитания ашкеназской диаспоры
Это, наверное, самое многосложное слово в современном еврейском языке, но, признаюсь, я не слышал его, пока не побывал на «Лиммуде» несколько лет назад. Я говорю об ашкеназонормативности — точки зрения, что еврейская культура в целом ограничивается культурой евреев из Центральной и Восточной Европы.
В последние годы ведется целенаправленная работа по признанию еврейского разнообразия и обеспечению того, чтобы литвакес, йеке и галицианер ценили обычаи общин Магриба и Ближнего Востока.
Все это, конечно, похвально. Но мы, британские ашкеназы, не должны думать, что наше культурное наследие в безопасности, поскольку есть аспекты, которые остаются под угрозой забвения: наша еда и наш иврит.
Например, традиционные еврейские дели (кулинарии-закусочные) практически исчезли с улиц еврейских районов. Время от времени в Лондоне появляется новый бар с копченой говядиной, но он как правило не получает экшера. Мы вырастили целое поколение, которое, судя по тому, что подают на еврейских торжествах, должно думать, что сашими — это еврейский деликатес, и ничего не знает о креплах или кугеле.
Правда, бейгл, которым в детстве я лакомился, приезжая из Уэльса к бабушке и дедушке в Голдерс-Грин, теперь повсеместно распространен. Но в целом ближневосточные продукты вытеснили со стола многое из того, что мы знали как еврейскую еду: на смену хрену пришел схуг.
Мой собственный вкус на самом деле довольно космополитичен: я неравнодушен к шашлыку и шварме и с удовольствием попробую израильский фьюжн, приправленный сумахом или ароматизированный гранатовой патокой. Но не такова моя семья, которая жаждет возвращения Bloom's (да будет благословенно его меню).
Я согласен с тем, что ашкеназские блюда могут показаться результатом заговора кардиологов, решивших сохранить свой бизнес. И что в штетле были приготовлены некоторые кулинарные ужасы, например студень, желе из телячьих ног, дрожащая серая масса, похожая на плоть инопланетянина. Но есть ли на планете десерт, который может сравниться с локшн-пудингом в плане удовлетворения внутреннего тепла?
В США есть несколько кошерных ресторанов, которые пытаются возродить ашкеназскую кухню, предлагая свежий, современный подход к старым блюдам — но прижились ли подобные эксперименты у нас? Возможно, настало время открыть гастропаб The Pickled Herring («Маринованная селедка»), посвященный возрождению местечковой кулинарной классики.
Если наши ашкеназские языки должны были приспособиться к разным вкусам на тарелке, то наши уши должны были настроиться на разные звуки в шуле. Хотя мейнстрим ортодоксии, представленный Объединенной синагогой, все еще сохраняет «польские» обряды в своей литургии, Израиль уже давно завладел нашими гласными.
Я вырос в еврейской общине небольшого городка, куда не дошла современная мода на произношение иврита на сефардский манер. Мы произносили долгое «о», завершая службу «Адоун Овлом», а не «Адон Олам». Ашкеназское произношение не исчезнет, поскольку оно остается стандартом в мире ешив. Но за его пределами будущее более туманно. В моей собственной синагоге я один из немногих, кто все еще сохраняет его.
Решение было принято в 1962 году, когда главный раввин Великобритании Исраэль Броди разрешил преподавать сефардское произношение в хедерах Объединенной синагоги и еврейских средних школах. Его преемник, Иммануэль Якобовиц, сопротивлялся давлению, требуя официально утвердить его в качестве предпочтительного акцента в шуле. «Популярным аргументом было то... что такая унификация будет способствовать еврейскому единству и продемонстрирует нашу солидарность с Израилем», — писал он.
Но он отверг это утверждение как «бессмыслицу». Я не вижу причин, по которым вариации акцентов могут нарушить единство еврейского народа в большей степени, чем разнообразие акцентов в разных частях Великобритании или любой другой страны подрывает единство этих наций».
Кроме того, утверждал он, существует галахический довод в пользу соблюдения в общинах произношения предков, в то время как предпочтение сефардского акцента не имеет «никаких научных или исторических оснований».
Естественно, что по мере того, как последующие поколения росли, знакомясь с сефардским произношением, оно все шире использовалось в молитвах и таким образом утвердилось в качестве общинной нормы.
Следы забытого идиша могут сохраняться и в разговорной речи. Мы с нетерпением ждем «кидиш», а не «кидуш» и желаем друг другу «Гут шабес», а не «Шабат шалом».
Jewish Chronicle, перевод Якова Скворцова
