Идея «Великого Израиля»: история и современные последствия

Идея «Великого Израиля» никогда не была центральной концепцией в истории сионистского движения, даже после создания государства Израиль.

Эта идея основана на историко-религиозном представлении о евреях как о народе, возвращающемся на свою библейскую родину, простирающуюся «от моря до реки», а иногда даже за пределы реки.

Корни этой концепции можно найти в Библии, в раввинистической религиозной мысли и в ранней национальной литературе сионистского движения.

С захватом Израилем Западного берега, сектора Газа, Восточного Иерусалима и Голанских высот в ходе войны июня 1967 года эта идея превратилась из абстрактной концепции в политическую программу для определенных правых еврейских течений.

В первые десятилетия сионизма политическая дискуссия велась в основном между прагматическими течениями, которые составляли большинство и стремились создать еврейское государство в любых возможных границах, и идеологическими течениями, которые считали, что отказ от любой части земли подрывает суть национального освобождения.

Но только после 1967 года, с возвращением еврейского контроля над Восточным Иерусалимом, Западным берегом, Газой и Голанскими высотами, идея «Великого Израиля» вновь набрала обороты в израильских правых кругах. Такие движения, как «Гуш Эмуним», настаивали на интенсивном заселении этих территорий, рассматривая это как исторический и моральный долг.

Напротив, реалистическое течение в сионизме, представленное такими лидерами, как Давид Бен-Гурион, а позднее Ицхак Рабин и Шимон Перес, считало, что контроль над всем «Великим Израилем» политически и демографически неосуществим. Власть над миллионами палестинцев без предоставления им полных гражданских прав поставила бы Израиль перед дилеммой: либо подрывать свой демократический характер, либо лишиться еврейского большинства.

Кроме того, удержание этих территорий вызвало и продолжает вызывать сильное международное противодействие, что ставит Израиль в постоянную конфронтацию с мировым сообществом.

Столкновение между видением «Великого Израиля» и прагматичным мышлением является основной линией раздела в израильской политике с 1970-х годов. Менахем Бегин, который когда-то верил в неделимость земли, подписал мирный договор с Египтом, который включал вывод войск из Синая, что некоторые из его сторонников сочли предательством. Позже последовали Соглашения Осло и попытки окончательного урегулирования с палестинцами, что углубило раскол между идеологическим и прагматическим лагерями.

В последние десятилетия становится все более очевидным, что идея «Великого Израиля» нежизнеспособна в наше время.

Во-первых, с демографической точки зрения, миллионы палестинцев на Западном берегу и в секторе Газа ставят под большое сомнение перспективу создания государства с явным еврейским большинством между морем и рекой.

Во-вторых, с политической точки зрения, сохранение контроля над всеми территориями угрожает положению Израиля в мире и изолирует его на международной арене.

В-третьих, с точки зрения безопасности, установление полного суверенитета над всеми территориями может вызвать бесконечное насилие, подорвать стабильность и истощить экономические ресурсы Израиля.

Вместо этой всеобъемлющей концепции усиливается реализм, пропагандирующий постепенные решения, региональные договоренности и сохранение еврейско-демократической идентичности государства при обеспечении его безопасности.

Идея «Великого Израиля» остается источником вдохновения для определенных идеологических кругов, но как основа политики современного суверенного государства она больше не является достижимой.

В заключение можно сказать, что идея Великого Израиля по-прежнему существует как мечта среди определенных еврейских идеологических течений, и, возможно, именно поэтому премьер-министр Биньямин Нетаньяху заявил о своей солидарности с ней.

Однако демографические и политические реалии, соображения безопасности заставляют признать, что сегодня она невыполнима и противоречит демократическому характеру Государства Израиль.

Как идея, она может сохраниться в публичном дискурсе, но прагматичный сионизм по-прежнему определяет повестку дня.

Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк