Избирательное возмущение Зохрана Мамдани: тревожный двойной стандарт

«Мне претит поддерживать государство, в котором существует иерархия гражданства на основе религии или чего-либо еще», — заявил Зохран Мамдани, кандидат в мэры Нью-Йорка, в интервью Эзре Кляйну из New York Times, опубликованном в минувшие выходные.

Такое заявление могло бы показаться принципиальным, если бы не было столь избирательным.

Мамдани, восходящая звезда прогрессистского крыла американской политики, является ярым критиком Израиля, обвиняет его в апартеиде и отказывается признавать национальным государством еврейского народа. Но когда речь заходит о 50 странах Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии и Африки с мусульманским большинством населения, многие из которых официально провозгласили ислам государственной религией и юридически маргинализировали конфессиональные меньшинства, Мамдани хранит молчание.

Бесспорно, политика Израиля должна быть открыта для обсуждения. Сами израильтяне активно спорят о решениях правительства, социальной справедливости, гражданских правах и роли религии в общественной жизни. Это признак живой демократии. Но нежелание Мамдани применять свои заявленные принципы повсеместно вызывает законные вопросы. Это не просто непоследовательность — это двойные стандарты, которые, скорее всего, раскрывают антисемитские предрассудки кандидата.

Мировоззрение Мамдани отражает более широкую тенденцию, которая проявилась среди некоторых представителей прогрессивного левого крыла: одностороннее осуждение Израиля при одновременном игнорировании гораздо более серьезных нарушений прав человека, совершаемых авторитарными режимами, в первую очередь мусульманскими.

Рассмотрим следующие примеры.

Саудовская Аравия запрещает публичное исповедание любой религии, кроме ислама. Обладание Библией может послужить основанием для ареста. Страна по-прежнему управляется в соответствии со строгим толкованием законов шариата, а женщинам там только недавно разрешили водить автомобиль.

Иран систематически преследует бахаистов, казнит гомосексуалистов и имеет законодательство, дискриминирующее немусульман. Лозунги режима по-прежнему призывают к уничтожению Израиля — государства-члена ООН.

Пакистан применяет законы о богохульстве, в соответствии с которыми христиане и ахмадиты могут быть заключены в тюрьму (или линчеваны) даже на основании слухов.

Катар и Кувейт открыто лишают евреев гражданства, а в Египте и Сирии еврейское население практически исчезло в последние полвека в результате безжалостной дискриминации, угроз и санкционированного государством подстрекательства.

Ни одно из этих государств не допускает внутренней оппозиции, даже отдаленно напоминающей свободу, которой пользуются израильские граждане — как арабы, так и евреи — протестовать, публиковаться в СМИ и участвовать в демократических выборах.

И все же Мамдани никогда публично не выступал против этих стран. Его возмущение, похоже, сохранено для единственного еврейского государства в мире.

Эта избирательная озабоченность не нова. Исторически евреи в мусульманских странах были не равноправными гражданами, а терпимыми подданными (зимми), которым разрешалось жить под исламским правлением, если они признавали свой неравноправный статус. Они платили налог под названием «джизья», им запрещалось носить оружие, строить новые синагоги, вся их жизнь зависела от прихоти местных правителей.

Во многих случаях им удавалось избежать самых жестоких форм насилия, но только при условии, что они принимали жесткую кастовую систему, в которой мусульмане занимали высшее положение, а евреи были оттеснены на обочину. Эта старая традиция по-прежнему остается непризнанной теми, кто обвиняет Израиль в этнорелигиозном превосходстве.

Это горькая ирония: критики Израиля используют язык прав человека, чтобы осудить самоопределение евреев, игнорируя при этом систематические религиозные иерархии, закрепленные во многих соседних странах.

Некоторые могут утверждать, что более интенсивная критика Израиля оправдана из-за поддержки со стороны США или предполагаемых ожиданий западной демократии. Но эта аргументация не выдерживает критики. Никто не утверждает, что Норвегия, Дания или Великобритания, имеющие официальную государственную религию, должны быть бойкотированы или делегитимизированы. Никто не призывает к их ликвидации из-за того, что епископы заседают в парламенте, а особый статус англиканства и лютеранства закреплен законом.

Проблема, таким образом, заключается не в религиозной иерархии, а в том, кто ее практикует. Когда еврейский народ делает это — особенно в единственном крошечном государстве, которое предоставляет ему убежище и безопасность — он подвергается особой осуждению.

Это не принцип. Это предвзятость.

Это тот вид предвзятости, который на протяжении веков лишал евреев права принадлежать к какому-либо месту. Он заставлял их жить в страданиях, подвергаясь изгнаниям, погромам и геноциду. Сионизм возник не как идеология превосходства, а как движение за выживание — утверждение того, что еврейский народ, как и любой другой, заслуживает дома, где он не будет зависеть от милости других.

Если Мамдани действительно считает, что иерархия, основанная на религии, недопустима, он должен с такой же страстью выступать против всех государств, которые закрепляют такие системы, особенно тех, где меньшинства сталкиваются с систематическим преследованием, а не просто с политическими разногласиями.

Он должен требовать ответственности от государств, которые забивают камнями женщин, запрещают гомосексуальные отношения или арестовывают обратившихся в христианство.

А если он этого не делает, если его озабоченность касается только Израиля, то в лучшем случае он действует не из принципа, а из предвзятости. В худшем случае его взгляды и политика формируются под влиянием глубоко укоренившихся антисемитских стереотипов.

Как граждане мира, в котором антисемитизм снова набирает силу, где отрицание Холокоста и поиск козлов отпущения в лице евреев возрождаются как в скрытой, так и в явной форме, мы должны настаивать на том, чтобы критики Израиля придерживались тех же этических стандартов, которые они заявляют, что поддерживают.

Критика приветствуется. Лицемерие, вдохновленное антисемитизмом, — нет.

В конечном итоге, неприязнь Мамдани к Израилю говорит не столько о еврейском государстве, сколько о менталитете, который все еще не может принять одну простую истину: что евреи, как и все остальные, имеют право на свободу и безопасность на своей земле.

Times of Israel, перевод Ильи Амигуда