Мучительное решение

Как и почти все в Израиле, я мучаюсь над дилеммой: должны ли мы подчинить нашу военную кампанию против ХАМАСа переговорам об освобождении 136 заложников (часть которых, очевидно, погибла).

Я прекрасно знаю, что большинство западных правительств и населения, а также арабские страны, такие как Египет, Иордания, Саудовская Аравия и т. д., очень хотят, чтобы мы победили ХАМАС, хотя они предпочитают передать грязную работу Израилю, а сами держатся на удобном расстоянии и высказывают гуманитарные соображения.

Кажется все более очевидным, что между двумя заявленными нами целями — уничтожением ХАМАСа и освобождением заложников — существует неизбежный, трагический конфликт. Руководство ХАМАСа окружает себя заложниками в качестве живого щита, и его нельзя атаковать, не причинив им вреда. Никто из нас не может однозначно согласиться пожертвовать заложниками — кто дал кому-либо право играть в Бога с их жизнями? Мы все знаем, какова была бы наша позиция, если бы, не дай Бог, кто-то из наших близких оказался в плену у ХАМАСа.

Некоторые утверждают, что долгосрочная цель ликвидации ХАМАСа сохранит гораздо больше жизней, как израильских, так и палестинских, чем спасет краткосрочное прекращение огня, включающее освобождение заложников и оставление ХАМАСа под контролем Газы. Все не так просто и вызывает больше вопросов, чем ответов.

С одной стороны, можно ли победить ХАМАС военным путем? Сколько времени им потребуется, чтобы вырастить новое поколение лидеров и боевиков, даже если их нынешнее руководство будет уничтожено? 75 лет не смогли утолить палестинскую жажду мести и стремления уничтожить Израиль. Как и почти две тысячи лет, чтобы уничтожить тоску еврейского народа по Земле Израиля. Сможет ли международная администрация послевоенной Газы плюс израильский военный контроль (не то чтобы наше правительство всерьез рассматривало свой послевоенный план) эффективно предотвратить это? Кто знает? Трудно в данной ситуации не быть скептиком.

Аргумент, что только наше военное давление может побудить ХАМАС согласиться на что-либо, со временем изнашивается. К тому же он предполагает неограниченную поддержку военной кампании со стороны США, от которых мы полностью зависим. Мне кажется, что это несерьезно, особенно когда до американских выборов остается менее десяти месяцев.

Если искоренить ХАМАС крайне сложно, а может быть, и невозможно, а временной промежуток, когда мы можем даже попытаться это сделать, краток и постепенно или не очень постепенно сокращается из-за международного давления, нам придется принять мучительное решение. Должны ли мы продолжать нашу военную кампанию, несмотря на все неизвестные моменты? Не является ли такая постановка вопроса предательским пораженчеством? Или нам следует воспользоваться возможностью договориться о возвращении всех заложников ценой согласия на прекращение огня?

Приостановив военные действия, можем ли мы возобновить их после возвращения заложников или если, как и в прошлом, ХАМАС нарушит соглашение? Это сопряжено с неоспоримым риском, и сделать это не так-то просто. Это не то же самое, что закрыть кран, а потом снова его включить. И наоборот, если мы не пойдем на этот риск, то фактически упустим единственный реальный шанс спасти заложников? Если впоследствии мы отступим только потому, что США вынудят нас прекратить поддержку, не договорившись о возвращении заложников, шансы увидеть их живыми будут ничтожно малы.

Наши политические и военные лидеры говорят нам, что мы покончим с ХАМАСом, даже если на это уйдут годы. Общественное мнение в Израиле решительно поддерживает нас, по крайней мере, пока. Но МЫ — не единственная переменная в этом уравнении. Есть ли у нас годы? Как и наши древние предки, мы являемся лишь региональной державой и должны осторожно и прагматично обходить глобальные конфликты и акторов, чтобы выжить. Мы должны точно и трезво оценивать реальность, чтобы принимать мудрые решения.

Я выступаю за приоритетное возвращение заложников. Я подчеркивал прагматические причины этого. Но я также твердо убежден, что это соответствует основным принципам еврейского государства как гаранта еврейских жизней, особенно жизней своих граждан, а также фундаментальному принципу освящения жизни, принятому во всей нашей традиции. Именно в этом наша суть и именно это так сильно отличает нас от наших одержимых смертью врагов.

Я нахожусь в таком же противоречивом состоянии, как и все мы. Никому это решение не представляется однозначно верным. Но если приведенные выше аргументы верны, то нет никаких оправданий для промедления — как раз наоборот. Решения должны быть приняты. Фишка дальше не идет.

Times of Israel, перевод Якова Скворцова