Почему Йом-Кипур — счастливый день

Если задать вопрос о том, какой момент, который лучше всего иллюстрирует литургию Йом-Кипура, многие, вероятно, назвали бы «Кол Нидрей» — вызывающее благоговение пение, которое одновременно является эмоциональным кульминационным моментом вечерних молитв. Тем не менее, хотя навязчивая мелодия не является настоящим началом службы, мы склонны просто упускать из виду ее вступление. Ибо литургия Йом-Кипура начинается с удивительного стиха, который повторяется трижды: «Свет сеется праведнику и радость искренним сердцам» (Теилим 97:11).

Слова псалмопевца о свете и торжественности затмеваются серьезной мелодией «Кол Нидрей». Тем не менее, я хотела бы сформулировать тезис о том, что эти вступительные слова лучше отражают дух святого дня, чем сам «Кол Нидрей». Осмелившись начать Йом-Кипур с этой радостной ноты, мудрецы, составлявшие нашу литургию, подхватили намеки, разбросанные по всему еврейскому писанию. Таким образом, они предложили тонкую, но в то же время радикальную интерпретацию праздника, а именно восприятие Йом-Кипура как дня радости.

В талмудическом трактате «Таанит» мы находим замечательное высказывание раббана Шимона бен Гамлиэля: «Не было таких радостных дней для еврейского народа, как 15 Ава и Йом-Кипур». На первый взгляд эта связь кажется странной. Ту бе-Ав, который сегодня иногда называют «еврейским Днем святого Валентина», вызывает в воображении романтические праздничные образы. Молодые иерусалимские женщины одевались во все белое и танцевали на виноградниках. При этом они кричали потенциальным женихам: «Поднимите глаза и посмотрите, кого вы изберете!».

А Йом-Кипур? День поста, молитвы и духовного поиска — это скорее время, когда мы призваны испытать свои души. Какая радость может быть в этом? И все же Талмуд, похоже, больше удивлен тем, что днем радости называют Ту бе-Ав, а не Йом-Кипур. Что объединяет оба дня, так это традиция носить белые одежды.

Однако есть два типа этого цвета. В Ту бе-Ав белый цвет символизирует равенство. В частности, это означает, что каждая женщина может позаимствовать у подруги яркое платье, чтобы никто не судил о ее богатстве или статусе. Это был мягкий белый цвет, который кажется демократичным и обнадеживающим. Исторический контекст усиливает это впечатление: Ту бе-Ав знаменует отмену запрета, который был наложен на колено Биньямина после зловещего эпизода, описанного в Книге Судей, на вступление в брак с партнерами из других колен. Пары, разделенные такими границами, наконец-то смогли соединиться. Радость была результатом именно этого примирения и любви, которой было позволено снова расцвести после того, как запрет был снят.

С другой стороны, в Йом-Кипур белый цвет имеет совершенно другой контекст. Раввин Моше Иссерлес, также известный как Рема, объясняет, что белые одежды символизируют траурное облачение, которое надевается, чтобы напомнить нам о нашей ограниченности и призвать к смирению. Таким образом, речь идет о белизне смерти, которую надевают, когда предстают перед Высшим Судьей.

Кроме того, белый цвет обеспечивает равенство между богатыми и бедными. Потому что все они похоронены в одной и той же простой льняной ткани — тахрихим. Даже сегодня мужчины по-прежнему носят белые одежды в Йом-Кипур, что можно интерпретировать как намек на похоронное облачение и белые одежды первосвященника, которые он носил при входе в Святое Святых.

В обоих случаях — Ту бе-Ав и Йом-Кипур — белый цвет перекликается с одной и той же просьбой: «Суди меня не по сравнению с другими, а по тому, кто я есть».

Но есть еще кое-что. Гемара учит нас, что радость Йом-Кипура связана также с тем, что это был день, когда Моше должен был получить Вторые скрижали Закона после того, как первые были разбиты. На первый взгляд это может показаться немного странным – в конце концов, Вторые скрижали Закона появились только потому, что первые были разбиты, когда Моше стал свидетелем поклонения израильтян золотому тельцу.

Однако в нашей традиции Вторые скрижали ни в коем случае не рассматриваются как утешительный приз. Мидраш Танхума не стесняется назвать неудачу: грех народа Израиля привел к решительному разрыву завета с Богом, символом которого является разрушение первых скрижалей. Но гораздо более значительным является тот факт, что Бог проявил готовность обновить именно этот завет. Таким образом, в соответствии с этим раввинским прочтением Вторые скрижали закона представляют собой нечто большее, чем просто свидетельство об этом. Скорее, они становятся символом вечной любви Бога к Израилю, осязаемым доказательством того, что однажды сломанное можно исправить. Сам Бог отмечает этот момент как один из радостных: «Радуйтесь со мной! Пусть все радуются, потому что Я прощаю грехи Израиля!».

Все это удивительным образом возвращает нас к танцам по случаю Ту бе-Ава. Талмуд описывает древний израильский танец на Йом-Кипур как мехолот (хоровод). Хасидский мудрец Цви Элимелех из Динова, заметил, что хороводы в ЙомКипур уместны, потому что «мехолот» имеет тот же корень, что и «мехал» (прощать). Прощение, к которому стремятся в Йом-Кипур, — это настоящее возвращение к истокам, к состоянию, предшествовавшему греху, совершенному телом, сердцем и душой.

Мистическая традиция идет еще дальше. Зоар учит нас, что Вторые скрижали Закона стоят духовно выше первых, и это несмотря на то, что содержание у них идентичное. Почему? Ответ таков: они представляют собой тшуву, духовное возвращение или восстановление. Потому что они пронизаны именно тем божественным светом, которого не хватало первым: светом, заслуженным тшувой.

Это вызывает ассоциации с японским искусством кинцуги, что дословно переводится как «золотой ремонт». Это процесс ремонта керамики путем заполнения образовавшихся трещин золотом. Таким образом, ранее разбитый сосуд приобретает бóльшую ценность, чем до того, как он был разбит. И это именно то, чем является Божья любовь. Это происходит после разочарования, когда идеал разрушен. Но именно поэтому она гораздо более интенсивна и последовательна.

Писатель Андре Асиман, еврей из Египта, живущий в США, подметил: «Мы любим только один раз в жизни — иногда слишком рано, иногда слишком поздно; в других случаях это всегда немного преднамеренно». Еврейская традиция практически переворачивает эту фразу с ног на голову. Вторая любовь, предполагаемая, ни в коем случае не уступает, а даже оказывается более сильной. Это именно та любовь, которая противостоит реальности, любовь, которая пережила разрушение наивных мечтаний и выстояла, несмотря на то, что Первые скрижали были сломаны. Это настоящее чудо божественной любви — любви, в которой всегда звучит фраза: «Несмотря ни на что, Я твой Бог».

Йом Кипур, объясняет раввин Джонатан Сакс, помогает нам ответить на один из величайших жизненных вопросов: «Как можно вести этичную жизнь, не будучи полностью раздавленным чувством вины, неадекватности и неудач?» В трактате «Йома» рабби Иегуда ха-Наси формулирует радикально звучащую фразу: «Бог приносит каждому прощение их проступков, независимо от того, раскаиваются они в них или нет, — за исключением тех, которые полностью отрицают Бога или отвергают завет как таковой». Другими словами, до тех пор, пока человек остается в отношениях, пока связь признается, прощение возможно.

«Прощение — это действие, а не реакция. Она разрывает цикл стимулов и реакций, вреда и возмездия, несправедливости и мести, которые привели к гибели целых культур и все еще угрожают будущему мира. Прощение освобождает людей от бремени их прошлого, а человечество — от необратимости истории».

Однако люди не могут быть привязаны к тем же стандартам любви и прощения, что и сам Создатель. Таким образом, Мишна указывает на важное различие: Йом-Кипур может принести прощение человеку от Бога. Однако между людьми Йом-Кипур не приносит пользы, пока тот, кто испытывает сострадание, не будет умилостивлен каким-либо другим способом. Более того, ритуалы (пост, молитва и исповедь) показывают, насколько большим трудом может быть заслужено истинное прощение.

Некоторые мудрецы также рассматривают тшуву как нечто, предшествующее самому творению. Как отмечает раввин Адин Штейнзальц, это означает, что покаяние неразрывно связано с самим существованием нашей Вселенной. Нет ни одного места в мире, ни одного существа в творении, которое было бы исключено из возможности восстановления. Каждый человек может изменить ход своей жизни. Таким образом, тшува — это высшее выражение человеческой свободы, проявление божественного начала в нас.

Без Йом-Кипура мы могли бы оказаться в ловушке постоянного страха, так что даже самые незначительные, непреднамеренные ошибки будут преследовать нас вечно. Но Йом-Кипур дает понять: тебе позволено терпеть неудачи. И, что ещё важнее, тебе позволено раскаяться. Именно это делает Йом-Кипур таким радостным: осознание того, что мы несовершенны и любимы, несмотря на наши несовершенства. Этот день дарует духовную защиту, пространство благодати, где мы можем быть честны с собой и знать, что нас не только осуждают.

Радость Йом-Кипура — это не просто смех или ликование. Скорее, это радость выживания, примирения, второго шанса. Это радость того, что любовь непреходяща — даже в нашей сломленности. В Ту бе-Ав мы танцуем. В Йом-Кипур мы трепещем. Но в оба дня мы едины в общем поиске: любви, которая непреходяща — даже после разрыва.

Jüdische Allgemeine, перевод Ильи Амигуда