Видеть разницу между антисемитизмом и антисионизмом

На протяжении многих лет часто встречается отождествление этих двух терминов, которые используются почти как синонимы. Отсюда следует, что антисемит автоматически является антисионистом и наоборот, и поэтому, как будто, нет необходимости различать эти два понятия.

Однако, несмотря на то, что существует некоторое сходство между двумя позициями, обозначаемыми этими словами, важно разграничить их, поскольку они исходят из разных ментальных подходов.

Чтобы проиллюстрировать эту путаницу, полезно вспомнить слова покойного израильского писателя Амоса Оза: во многих европейских городах 1930-х годов плакаты настоятельно призывали евреев покинуть страну, в которой они жили, и уехать в далекую Палестину, в то время как в последние годы те же самые стены служат фоном для новых плакатов, призывающих израильских евреев покинуть ту же Палестину, чтобы якобы «освободить пространство от реки до моря».

В этих двух эпизодах, разделенных почти столетием и подмеченных писателем, первый хорошо иллюстрирует насильственный антисемитизм, а второй — яростный антисионизм.

Абсурдность и явная несообразность, возникающие при их сопоставлении, не означают, что из этих двух понятий следует создавать непонятную смесь, которая не идет на пользу ни евреям, ни сионистам, ни израильтянам, ни, тем более, разуму.

Антисемитизм

Цель антисемитов — сосредоточиться на пространстве, гражданами которого они являются: они стремятся «очистить свою родину» от меньшинства, которое, по их мнению, не имеет в ней места, поскольку считается чуждым национальному сообществу; при этом они добавляют, что евреи являются источником злодеяний, с которыми необходимо бороться.

Таким образом, антисемиты постулируют, что исчезновение еврейской общины из социальной среды автоматически улучшит культурную однородность страны, укрепит идентичность, одновременно очистив ее от вреда, который они приписывают евреям. Таким образом, они создают образ воображаемой и фантазийной атавистической вражды между большинством, стремящимся сохранить свою идентичность и интересы, которым угрожает меньшинство, которое они называют чужеродным.

Речь идет, таким образом, об искусственно созданном конфликте, в котором участвуют два типа акторов:

* антисемиты из большинства

* еврейское меньшинство, воспринимаемое и обозначаемое как навязчивое и угрожающее.

Этот современный антисемитизм проистекает из социальной ненависти, которая отличается от прежней ненависти, которую мы обозначим термином «антиудаизм». Последний приписывал евреям смерть Христа, что было самым серьезным обвинением, которое можно было представить в мире, где Церковь занимала центральное место.

К этому первоначальному антииудаизму постепенно добавился антисемитизм социального характера, по мере ослабления влияния религии на общество, сопровождавшегося триумфом национального государства.

Эта трансформация не была резкой, и оба явления долгое время сосуществовали в динамике, где антисемитизм был естественным наследником антииудаизма, сменив его в более разочарованном мире.

Следует отметить, что между строк проскальзывает мысль о том, что антисемиты, стоявшие за этими отвратительными плакатными кампаниями 1930-х годов, в некотором смысле выражали цели, близкие к целям сионистских активистов того же периода:

первые — чтобы очистить страну от любого еврейского присутствия, которое они считали вредным;

вторые — чтобы найти политическое решение тысячелетнего угнетения в диаспоре, которое, как они в конце концов решили, никогда не закончится.

Обе стороны хотели, чтобы еврейские массы покинули Европу и поселились в далеком Леванте.

Таким образом, антисемиты не обязательно рассматривали сионизм как вариант, который следует отвергать: они даже могли найти в нем поводы для удовлетворения, поддерживая идеологию, главная цель которой, по их мнению, заключалась в том, чтобы избавиться от ненавистной группы населения, переселив ее в невидимое место, где бы она больше не «загрязняла» национальную сферу своим присутствием.

В обоих случаях антисемиты и сионисты выступали за отъезд евреев, ссылаясь на неминуемую угрозу преследований в их адрес. Как бы странно ни могло показаться такое утверждение, сионисты и антисемиты в чем-то имели схожие интересы.

Если антисемитизм процветал во Франции до (и во время) Второй мировой войны, то ужас Холокоста отбросил его на социальную обочину.

Одним словом, Жорж Бернанос, который сам не был большим другом евреев, в конце концов написал:

«Гитлер обесчестил антисемитизм».

Это означает, что в послевоенные годы и еще больше в 1970-1980-е, когда благодаря фильмам-сериалам «Шоа» и «Холокост» общественность осознала, сколь ужасным было «окончательное решение», заявлять о своей антисемитской позиции оказалось не очень приличным.

Кроме того, законодатель в конечном итоге объявил антисемитизм вне закона, когда он проявился на публике, заявив, что это больше не «мнение», а проступок, который нарушает общественный порядок, поскольку призывает к ненависти.

Антисионизм

Цель антисионизма заключается в восстановлении прав палестинского населения, которое считается ущемленным, путем «очищения» территории от еврейского населения, которое считается нелегитимным. Он явно принимает сторону в конфликте с множеством ветвей, называя одного из участников «колонизатором, угнетающим» другой народ, который рассматривается как «невинная жертва» реальных бедствий, обрушившихся на него в течение столетия.

Речь идет, таким образом, о споре, в котором участвуют три типа действующих лиц:

· палестинцы, рассматриваемые как угнетенные

· израильтяне, рассматриваемые как угнетатели

· антисионисты, большинство которых находится за пределами рассматриваемого пространственно-культурного поля и которые считают себя белыми рыцарями, осуждающими трагедию, в которой они явно выставляют хороших (палестинцев) против плохих (израильтян).

По сути, антисионисты категорически отказывают всем евреям в праве эмигрировать в Палестину и предлагают им вместо этого интегрироваться в национальные сообщества стран, в которых они проживают. Им неважно, что этот вариант так часто терпел неудачу там, где его пробовали. По их мнению, достаточно просто дождаться, когда созреют условия для исчезновения такого бедствия, как антисемитизм. Эта позиция в чем-то аналогична позиции многих коммунистов или левых по отношению к феминизму:

В одном случае давайте подождем, пока наступит социалистическая революция, и проблема гендерного господства решится сама собой.

В другом случае давайте подождем, пока общество созреет настолько, что антисемитизм станет лишь плохим воспоминанием о давно минувших временах.

Именно этот вариант был выбран многими евреями Восточной Европы, в частности теми, кто массово вступил в «Бунд». Сказать, что история не дала им права, — это мало. Большинство из тех, кто жил в Европе с такими ожиданиями, были жестоко истреблены.

Что же касается почти всех их восточных собратьев, то, видя ухудшение своего положения с появлением арабского национализма, они не стали ждать лучших времен, а взяли дело в свои руки и бежали из своих стран, становящихся все более враждебными, в более благоприятные места.

Эти печальные факты ничуть не поколеблют антисионистов, которые будут продолжать заявлять, что евреи ни в коем случае не должны были эмигрировать в Палестину, какими бы тяжелыми ни были условия, в которых они жили: они должны были ждать, пока общества эволюционируют и положат конец дискриминации, не обращая внимания на тех, кто так и ждал и был раздавлен в адских машинах.

Следует отметить, что антисионизм не находится вне закона, и это правильно. Речь идет о политической позиции, такой же, как и та, которая заключается в отрицании права на политический суверенитет других народов, таких как курды, кабилы или тамилы.

Можно возразить, что не существует терминов «антикурдизм», «антикабилизм» или «антитамилизм» для обозначения таких политических подходов, которые были бы близки к выражению «антисионизм», повсеместно используемому в СМИ, и что этот факт сам по себе должен вызвать у всех тревогу. Тем не менее, такой политический подход остается правомерным и ни в коем случае не должен считаться незаконным или нелегитимным.

Кроме того, есть уважаемые антисионисты, такие как Рони Брауман, которые считают, что создание государства Израиль было серьезной исторической ошибкой, но не выступают за его ликвидацию сегодня.

Антисионизм отличается от антисемитизма и иногда даже решительно его осуждает. Он просто заявляет, что создание еврейского политического образования на этой крошечной территории, зажатой между Ливаном, Сирией, Иорданией и Египтом, ни в коем случае не может быть приемлемым для приема евреев по нескольким причинам:

Антисионисты сводят еврейскую идентичность исключительно к ее религиозному аспекту, в результате чего евреи не составляют народ в политическом смысле этого слова. Следовательно, им отказывают в праве на независимую и суверенную государственность, которую имеют другие народы планеты. И это несмотря на то, что они подвергались невыносимому угнетению, которое и породило сионистскую идеологию, главной целью которой было поиск убежища.

Первородный грех — колониализм, в котором ложно обвиняют сионистов: они якобы вторглись на территорию, уже занятую населением, которое не очень хорошо относилось к приезду чужаков на их землю.

Кроме того, независимо от эпохи, антисионисты укрепляются в своих убеждениях, наблюдая трагические последствия израильской политики, которую считают очень жестокой, часто необоснованно, иногда обоснованно, что задним числом дисквалифицирует весь сионистский проект. Эти суждения включают моральные и этические соображения, которые, как ни странно, не применяются ни к одному другому государству.

Важное различие

Если эти два понятия, антисемитизм и антисионизм, настолько различаются, как объяснить тот факт, что они так часто ассоциируются друг с другом, что между ними устанавливается почти полная эквивалентность? Несколько факторов способствуют этой путанице, которая скорее затуманивает дискуссию, чем проясняет ее.

Актуальные события и оглушительный (и совершенно несоразмерный) резонанс, который дают СМИ этому конфликту на Ближнем Востоке, представляют государство Израиль как абсолютное зло, которое необходимо осуждать в самых резких выражениях.

Антисионисты, далекие от относительного подхода, который оценивал бы военный ответ на массовое убийство 7 октября по сравнению с реакцией западных армий на теракты, окропившие кровью улицы Нью-Йорка, Парижа, Ниццы, Мадрида, Лондона, Брюсселя или Берлина, изолируют эту войну в Газе, чтобы осудить государство Израиль, виновное в таких ужасах, и тем самым делегитимизировать его.

Такой подход к Израилю как к стране-изгою, аналогичный отношению к евреям как к гражданам-изгоям, может привести к сближению позиций.

Во многих странах многие евреи чувствуют солидарность с Израилем

И на то есть несколько причин:

У них есть родственники, которые живут там, и они беспокоятся об их безопасности и благополучии.

Они считают, что существование государства Израиль является для них своего рода страховкой на случай, если вернутся мрачные времена яростного антисемитизма.

Кроме того они испытывают определенную гордость за несравненные успехи, достигнутые за менее чем восемь десятилетий этой крошечной страной, постоянно подвергающейся остракизму со стороны других: в области сельского хозяйства, промышленности, науки, искусства, обороны, языка, уровня жизни, демократических институтов и т. д.

Поэтому эти евреи воспринимают любую антисионистскую риторику как направленную против них самих и, следовательно, ошибочно считают любой упрек в адрес Израиля антисемитским. То же самое и с антисионистами: противостоять Израилю означает противостоять евреям, которые сохраняют солидарность с ним.

Многие сторонники Израиля стремятся избавиться от любой критики, систематически приравнивая ее к антисемитизму.

Кроме того, учитывая негативный образ, часто ассоциируемый с Холокостом, который несет в себе это определение «антисемит», такое обвинение может оказаться выгодным с точки зрения освещения в СМИ, и безусловные защитники политики Израиля и его постыдного правительства не хотят лишаться этого неопределенного оружия.

Двойная защита

Цель этого текста состоит не в том, чтобы обсуждать обоснованность или необоснованность сионизма, а в том, чтобы показать, что его критики, антисионисты, не обязательно являются классическими антисемитами, так же как антисемиты не обязательно выступают против государства Израиль. Смешение жанров позволяет некоторым удобно оправдывать свои неясные позиции.

Позиция крайне правых

Как правило, крайне правые партии демонстрируют определенную поддержку государства Израиль, чтобы заставить забыть о своем прошлом грехе антисемитизма, которым были запятнаны их предшественники и в отношении которых они сами продолжают сохранять подозрительную двусмысленность. Возвращаясь к неопределенной общности интересов между сионистами и антисемитами, упомянутой выше, и опираясь на враждебность к любому мусульманскому присутствию во Франции, которое они ненавидят еще больше, чем еврейское, они будут действовать в соответствии с известной поговоркой: «Враги моих врагов — мои друзья».

Позиция крайне левых

Напротив, крайне левые партии сделали ненависть к Израилю и сионизму своим знаменем, при этом четко заявляя о своем неприятии антисемитизма, который они, кстати, считают «остаточным». Смешивая обвинения в антисионизме с обвинениями в антисемитизме, они могут перенести дискуссию в другое русло, оправдывая себя от антисемитизма, который не является их основной чертой, и тем самым избегая необходимости объяснять, почему и как они призывают к уничтожению столь ненавистного им государства Израиль. А также объяснять эту болезненную «израилефобию», которая пронизывает многие их выступления.

После попытки объяснить, что важно не смешивать эти два «зла», «антисемитизм» и «антисионизм», давайте завершим притчей, которая иллюстрирует, что все же их сближает.

Два человека встречаются, один из которых явно антисемит. Он говорит своему собеседнику:

— Посмотри, как евреи держат мир в своих руках и поэтому ответственны за его плачевное состояние: неуверенные журналисты, недобросовестные адвокаты, коррумпированные политики, сомнительные интеллектуалы, дельцы, преступники, сексуальные преступники.

Второй отвечает ему:

— То, что евреи ведут себя и действуют предосудительно, безусловно, не является ложью, но если посмотреть на население в целом, то их число не превышает число других, и поэтому они не более виновны в бедах этого мира, чем неевреи.

И первый, очень раздраженный, ответил ему:

— Но почему ты меняешь тему?!?

Этот диалог можно было бы изложить почти без изменений, представив первого персонажа как ярого антисиониста, который говорит об Израиле вместо евреев и о его реальных или предполагаемых злодеяниях, в ответ на замечание о реакции других стран, если бы они оказались в аналогичной ситуации.

Одержимые идеей государства Израиль, ставшего изгоем международного сообщества, подобно тому, как Вечный жид был изгоем европейских обществ, израильтофобы, как и их коллеги-антисемиты, не желают менять тему.

Но хотя важно помнить об этой общей черте, также важно различать эти две позиции, которые не сводимы друг к другу.

Times of Israel française, перевод Ильи Амигуда