Яир Голан не должен был этого говорить, но я его понимаю

На прошлой неделе глава партии «Демократы», заслуженный генерал ЦАХАЛа Яир Голан сделал заявление, которое сразу же вызвало осуждение со стороны всего израильского политического спектра. Его речь была весьма яркой: «Разумное государство не ведет войну против гражданского населения, не убивает младенцев для развлечения и не ставит перед собой такие цели, как изгнание населения».

Это заявление было глупым. И безответственным.

Глупым, потому что Голан и раньше жестоко расплачивался за свою несдержанную риторику. Похоже, он мало чему научился на этом опыте.

Безответственным, потому что в разгар национального кризиса его слова стали пропагандистским козырем для премьер-министра Нетаньяху и его союзников. Вместо того чтобы заставить их ответить за свои катастрофические провалы, начиная с 7 октября и заканчивая отсутствием государственной комиссии по расследованию, правительство теперь может перевести дискуссию на привычные лево-правые рельсы. В очередной раз общественная дискуссия затягивается в неглубокие окопы партийной идентичности, в то время как многие правоцентристские избиратели ищут чего-то другого.

Но вот более суровая правда: основные опасения Яира Голана не ошибочны. И хотя его высказывания безрассудны, его наставления требуют нашего внимания. Они должны заставить нас задуматься не только о том, что он сказал, но и о том, почему он посчитал нужным это сделать.

Заявление Голана было не обвинением, а предупреждением. Это была отчаянная попытка вывести общество из опасной моральной и политической дремоты. Он видит, что в израильской психике что-то меняется, происходит тихое переопределение того, что терпимо, что нормально, что оправдано. Нормы разрушаются. От принципов отказываются. Красные линии пересекаются с пугающей скоростью и молчанием.

Голан видит израильское правительство, сохранившееся после самого страшного провала разведки в истории страны, которое не отправили в отставку, не потребовали публичного отчета и расследования. Он видит коррупционные скандалы, проникающие в ближайшее окружение премьер-министра, тревожные связи с вражескими режимами и вопиющие конфликты интересов. Он видит бесконтрольное насилие поселенцев над арабскими мирными жителями и беспрецедентную полицейскую силу, направленную против израильских граждан. Он видит правительство, поддерживающее себя за счет затягивания войны и разжигания внутренних противоречий.

И что особенно важно, он видит целенаправленную и стратегическую перестройку израильской демократии: нападки на судебную систему, манипулирование СМИ и подъем экстремистов, которые раньше считались крайними радикалами, а теперь обладают реальной исполнительной властью.

По мнению Голана, это не просто политический откат. Это трансформация национального характера Израиля. Медленный, но заметный сдвиг в том, что значит быть израильтянином.

«Новый израильтянин», которого он видит, не отражает основополагающую этику государства, защите которого он посвятил свою жизнь. Это приводит его в ужас. Да, ссылка на ЮАР была гиперболой, возможно, даже возмутительной. Но цель Голана заключалась в том, чтобы встряхнуть общество. Заставить задаться неудобными вопросами: что мы защищаем? кем мы становимся в процессе?

Легко, да и политически удобно, отвергнуть Голана как радикального левака. Но он таковым не является. Он всю жизнь боролся за Израиль. Меня обнадеживает то, что он все еще видит в сегодняшнем Израиле достаточно себя прежнего, чтобы продолжать борьбу.

Слова Яира Голана оскорбительны. Но позволять возмущению заглушать смысл — это самоуправство. Он — пример морального мужества, которое нам понадобится, чтобы заново открыть свое истинное «Я».

Голан верит в Израиль Бен-Гуриона, а не Бен-Гвира. Он верит, что мы можем защитить еврейский характер государства, не потеряв его нравственную душу. Он верит в демократию, которая процветает благодаря справедливости, подотчетности и общим национальным ценностям.

Ему не следовало говорить то, что он сказал, но я его понимаю. Он бьет тревогу. Как бы грубо это ни было, иногда самые громкие голоса — это те, кто первыми видят огонь.

Times of Israel, перевод Ильи Амигуда